Книга Берсерка, страница 42 – Наталья Петренко

Назавтра выпал снег и шел еще три дня. Сильные мужчины вырыли для Атли могилу в мерзлой земле, опустили в нее лыжи, положили оружие. Гудмунд сам перерезал горло прекрасному вороному жеребцу, горячая кровь оросила белый снег. Может, Один пожалует Атли место за длинным столом в Вальгалле, он ведь умер с оружием в руках, как и подобает воину. Торвейг вложила в руку Атли золотую монету. Она не держала зла, совсем напротив, испытывала смутное чувство вины. Может, будь у Атли здорова правая рука, он бы смог отбиться. Кто ответит теперь? Рансу, правда, сказала, что Торвейг не в чем себя винить. Так рассудили боги. Торвейг даже хотела поцеловать Атли в губы, но финка отговорила. Хорошо ли, что первый поцелуй Торвейг будет поцелуем мертвеца?

А Кетилю совсем скоро выпала возможность делом подтвердить свое обещание. Рагнар не стал ходить вокруг да около, напрямик спросил юношу: так, мол, и так, видел ли Кетиль, как Торвейг медведицей оборачивается? Спросил – и на миг сердце сжалось: а ну как правда? Что там Бьярни говорил про следы – будто прошел человек с медвежьими лапами?

Книжник не колебался. Он сказал, что не понимает, о чем речь. Что Вигмарр едва стоял на ногах в тот вечер и он, Кетиль, с трудом уложил его спать. Странно еще, что помимо медведя Вигмарру не пригрезился сам Один верхом на своем восьминогом жеребце, взрывавшем копытом снег у шатра…

Рагнар усмехнулся, ему определенно нравился Кетиль. Гуннхильд, опять же, не раз и не два говорила, что не прочь взять сына Хродмара в зятья.

— Захочешь посвататься к Торвейг, я отдам тебе дочь, Кетиль. – Подумав, Рагнар присовокупил: – Если, конечно, ты ей по сердцу.

Кетиль просиял.

Обратный путь в Винтерхейм вышел безрадостным. Снег валил густой пеленой, лошади вязли по грудь, мороз крепчал. Вигмарр ехал впереди всех, торил путь. Правая половина лица распухла и горела от боли. Дождавшись, когда сын проспится, Рагнар потребовал объяснений. Вигмарр стоял на своем, сестра, мол, и не сестра ему, а оборотень. Может, ее вообще подменили при рождении злые духи? Забрали здорового человеческого ребенка и подкинули своего, подменыша? Вот тут взбешенный Рагнар не сдержался и влепил сыну затрещину, да такую, что Вигмарра опрокинуло, как от удара копытом. Рука у ярла Винтерхейма была тяжелая.

Впрочем, Вигмарру стало чуть легче, когда он увидел Мерет. И увидел, как в ее ясных глазах плеснулась тревога. Мерет беспокоилась за него, за Вигмарра. Как же жарко он ее целовал за конюшней, прижимая к обледенелой стене, как неистово желал взять ее прямо здесь, во дворе, будто простую девку… Иногда Мерет позволяла ему многое, а временами была холоднее льда. Могла так взглянуть, что у Вигмарра земля из-под ног уходила, он готов был на коленях стоять перед гордой красавицей. А как-то раз (они тогда уплыли на лодке через фьорд) на пустынном песчаном берегу Мерет сама стояла на коленях перед Вигмарром и ласкала его.

Конечно, он рассказал про Торвейг. И про ужасную смерть Атли. Не то чтобы Вигмарр был убежден, что сестра убила Камнелома, ей вроде бы незачем. С другой стороны, зверю не нужна причина. Зверь нападает потому, что он зверь и хочет крови.

Мерет дрожа прижалась к Вигмарру.

— Я боюсь! Как мог отец тебе не поверить? Торвейг опасна!