Онлайн книга «Берсерка»
|
Во главе малого тинга, что собирался раз в полгода в Рогаланде, стоял Гудред, брат Гудмунда. Люди называли его справедливым судьей. Гудред был очень богат, владел огромными угодьями и десятком торговых кораблей – крутобоких кнорров. Гудред прислушается к словам родича, но рассудит по правде. Должен рассудить. На стороне Рагнара и Торвейг, конечно, выступят многие. Он сам, Оттар, Сигват-ярл, опять же, возможно, Хродмар, отец Кетиля Книжника. Поддержит и простой люд – свободные бонды и вольноотпущенники, что живут на землях ярлов – Рагнара и Сигвата. У Сигвата, конечно, и земель, и людей гораздо больше. И, если уж совсем начистоту, ярлом звать нужно только Сигвата. Но скальды слагают песни о Рагнаре, а люди назвали его ярлом за воинскую доблесть и удачу. Оттар крепко рассчитывал на Сигвата, бывшего Рагнару другом. Может, удастся и вовсе замириться с Атли, не нужно, чтобы о Торвейг говорили на тинге, так и вправду все женихи разбегутся. Или наоборот – явится вдруг отчаянный морской конунг, у которого нет дома ни на одном берегу, да и сосватает юную берсерку. Оттар усмехнулся: вот уже и седина в полголовы, а все верит в небылицы, которыми только детей малых тешить. Времена саг минули, ушли – и не воротишь. А может, и не было никогда таких времен. Может, ходили по земле обычные люди, а славными героями их назвали потом, через сотню лет. Гуннхильд, конечно, очень хотела отправиться на тинг вместе с Рагнаром и его воинами. Но нет, нельзя – двор на кого оставить? Тяжелая связка ключей у пояса, что звякала при каждом шаге, будто напоминала Гуннхильд о ее месте, почетном месте хозяйки и госпожи. Что ж, она сделала что могла: сменив гнев на милость, тепло поговорила с Торвейг, снарядила ее в дорогу, смирившись с неизбежным присутствием Рансу. Положила обеим побольше теплой одежды, дала Торвейг немного серебра: наверняка рядом с тингом развернется торговля. Гуннхильд, конечно, не знала, что в поясе дочери зашиты золотые монеты. Торвейг впервые покидала Винтерхейм, отчего пребывала в радостном возбуждении. Юная берсерка проделала весь путь верхом, ни на шаг не отставая от отца. Братья ехали сзади. Рансу тоже пришлось трястись в седле по обледеневшей дороге. Финка так и не выучилась ездить верхом. Нет, в седле держалась сносно и даже успевала оглядываться по сторонам, но стоило смирной коротконогой лошадке с тяжелым крупом запустить рысью, Рансу начинало болтать. К вечеру у нее немело все тело, болели руки. Но финке упорства было не занимать: стоило Торвейг оглянуться, она встречалась взглядом с подругой и отворачивалась, успокоенная. Рагнар позволил девчонкам спать в своем шатре. Раз они ночевали на постоялом дворе. Держал его крепкий старик, которого все называли Серебряным Ульфом, может, за длинные седые волосы. Торвейг и Рансу получили по кружке теплого пива и по свежей лепешке. Финка, впрочем, попросила воды. Торвейг с удовольствием прикончила вторую кружку и захотела прогуляться. Сначала девушки проведали лошадей на конюшне, потом вышли в деревню. Щеки и носы у обеих тут же покраснели от мороза. На обратном пути обе заметили старуху в лохмотьях, что сидела прямо на земле. Рансу готова была поклясться, что несколько минут назад ее тут не было. Нищенка в изодранном плаще смотрела в землю, уронив на колени морщинистые руки. Мелкие снежинки опускались на непокрытую голову с редкими седыми волосами. |