Онлайн книга «Берсерка»
|
— В годы Вигмарра ты бы выбрал Мерет? — Нет, – тихо ответил Оттар. – Я бы выбрал Осхильд, я и выбрал ее, только вот… Гуннхильд вздохнула. Она знала, что Оттар до сих пор тоскует по своей нареченной, старшей сестре Рагнара, которая погибла двадцать лет назад. Сейчас, наверное, скажет что-то о своей боли, которую не притупили ни годы, ни жестокая месть. — …только Вигмарр не будет выбирать, – закончил Оттар. Гуннхильд сделала вид, что не расслышала. Спорить с Оттаром ей не хотелось. А Вигмарру придется подчиниться, никуда не денется, слово отца с матерью – закон для сыновей. Одному драккар и воинская слава (Гуннхильд не сомневалась, что через три-четыре года имя ее сына будет греметь по всем фюлькам), другому – красавица-невеста. Не может же Мерет стать женой обоим близнецам. Жаль, что ее сестры, дочери Сигвата, не так хороши собой: все три высокие, но худые и нескладные, с редкими белесыми волосами. Конечно, Сигват за каждой даст хорошее приданое, а значит, Сигрид, Уна и… как ее там, третью… в общем, все трое без женихов не останутся. — …и переломала ему все пальцы! – возбужденно рассказывала Эрна Торгриму. – Клянусь, я своими глазами видела! Что же теперь будет? — Теперь Рагнару лучше бы вернуться поскорей, – сказал кузнец. Торгрим прошагал в угол кузницы, напился из глиняного кувшина. Подкинул дров в очаг, вытер пот со лба. Эрна мысленно сравнивала его с Виглафом. Вот ведь напасть: когда ярлова сына не было рядом, Торгрим казался очень красивым. И она была бы не против провести с ним пару ночей… если бы только Торгрим захотел. А еще с ним рядом было спокойно. Кузнец говорил мало, но слушал внимательно, предоставляя Эрне болтать без умолку. Что она и делала, беззастенчиво разглядывая парня. — Побежала я к госпоже, – продолжала Эрна, – а близнецы принялись оттаскивать Торвейг, да только где им! А она как заревет по-медвежьи! — Так-таки и по-медвежьи? – не поверил Торгрим. И вдруг взглянул прямо ей в лицо. – По-медвежьи… Да нет, нет, быть такого не может. Говорят, что берсерки рычат по-медвежьи, когда впадают в свое боевое бешенство, кусают щиты, исходят пеной. Говорят, что русы из Гардарики идут в бой с протяжным волчьим воем, пугая противника и призывая на помощь своего воинского бога. Рана на голове затянулась, но Торгрим о своем ночном приключении в лесу не позабыл. И о том, как тащил тело Фроуда к Винтерхейму. Он хорошо помнил, как удивился, увидев связанную Рансу, а сейчас вдруг понял, почему удивился. Не потому, что они наткнулись на полураздетую финку зимней ночью в лесу. И так было понятно, что Рансу хотели выкрасть, помешала она кому-то. Торгрим поразился тому, что, когда на них пошел медведь, Рансу совсем не выглядела испуганной. Будто знала, что так будет, и не боялась, что зверь, только что задравший двоих, убьет и ее. Будто знала этого медведя. Эту медведицу. Торгриму показалось, что в спину ему повеяло холодом, хотя в кузнице было жарко, дров он не жалел. Фроуд с разорванным горлом. Золотая монета в его руке. Золотые монеты, спрятанные Торвейг в конюшне, чужое оружие. Чужаки, найденные в лесу. Удар по голове. Рана на правой руке берсерки, уж не от его ли, Торгрима, ножа? Кузнец так никому и не рассказал, что с ним приключилось. Выходит, он нарвался на оборотня. Дочь Рагнара может становиться медведицей, она убивает, убивает легко. И финка об этом знает. Не она ли наложила чары на подругу? |