Книга Берсерка, страница 28 – Наталья Петренко

Гуннхильд ходила как в воду опущенная. Ожидаемое сватовство обернулось кошмаром. Хозяйка Винтерхейма жестоко корила себя за то, что позвала этого Атли. Теперь Торвейг уж точно никто не захочет взять в жены, по крайней мере в ближайшие несколько лет, а ведь ей уже шестнадцать! Кому нужна жена, которая голыми руками может превратить кулак в кровавое месиво? Даже верная Силье не могла найти слов утешения. Торвейг мать и вовсе не хотела видеть. Так и сказала ей, прочь, мол, с моих глаз.

Торвейг вместе с братьями сидела у очага, Рансу устроилась чуть поодаль с рукоделием на коленях, подобрала ноги под себя.

— Как думаете, отец рассердится? – тихо спросила девушка.

— Кто угодно, только не он, – заверил сестру Виглаф. – Атли Камнелом мало кому по душе. Матушка вот рассердилась уж точно. Вместе с рукой этого олуха ты сломала свое замужество, Торвейг.

— Да и наплевать! – Торвейг фыркнула совсем по-звериному. – Думаешь, я замуж очень хочу?

— Замуж все девки хотят, – заявил Вигмарр. – Даже такие, как ты.

— Таких, как я, больше нет. – Торвейг ощерила зубы. Догорающий огонь время от времени бросал на нее красноватые отблески, и оттого казалось, что на руках у берсерки кровь. – Верно, Рансу?

Финка кивнула. Она тоже осмотрела руку Атли и была уверена, что увечье тяжелое. Покалеченную кисть сразу же заключили в лубок, если не тревожить, пальцы срастутся, но прежней силы в них никогда не будет. Рансу сказала это Оттару, когда Атли убрался восвояси.

Оттар и Гуннхильд говорили о Торвейг. Может, конечно, все обойдется. Рагнар вернется и выплатит Атли щедрую виру, и, возможно, Сигват уговорит Камнелома принять ее. Торвейг ведь не хотела его искалечить, просто не рассчитала силу. Как сам Атли в молодости, когда швырнул тот огромный камень на торжище. И еще Оттар посоветовал Гуннхильд не убиваться так: ну да, не получилось в этот раз сватовства, ну так что же? Мир велик, людей в нем много, и половина из них – мужчины. Не может быть так, чтобы не сыскался для Торвейг жених. А если вдруг не сыщется, что ж, значит, так боги судят. Без семьи тоже жить можно, взять хоть Силье-рыбачку, что, у нее плохая жизнь? Взять хоть его самого, Оттара. Да и не похоже, чтобы Торвейг так уж стремилась стать хозяйкой дома, женой и матерью, она вон с топором не расстается, если не во дворе с воинами, то с финкой своей в лесу, на берегу или на конюшне. Иное дело, скажем, Мерет: красавица, рукодельница, певунья.

— Мерет, – Гуннхильд слабо улыбнулась, – так похожа на Эльверу, мою сестру. Только еще красивее. Думаю выдать ее за Виглафа, что скажешь? Говорила с ней на днях, Мерет согласна. И Сигват рад породниться, сколько лет бок о бок живем, ему Виглаф по душе. И муж мой согласен.

— Дело доброе, – усмехнулся Оттар, задумчиво запустив пальцы в бороду, – против только один человек.

— Ты?! – изумилась Гуннхильд.

— Да я здесь при чем, меня, что ли, сватают? Вигмарр!

— Вигмарру отец подарит боевой драккар. Он всегда хотел командовать своими собственными воинами, как Рагнар. Подозреваю, что Торвейг уже выпросила себе место в будущем хирде брата. – Гуннхильд тоже улыбнулась. – А Мерет и Виглаф будут жить здесь, в Винтерхейме, но своим двором.

— Это хорошо – драккар. Я в годы Вигмарра и мечтать не смел о своем морском коне.