Книга Берсерка, страница 235 – Наталья Петренко

Начался заклич. Торвейг Рагнарсдоттир, прозванная Медведицей, обвиняла ярла Сигвата Эйрикссона из Рогаланда в великой обиде: оный Сигват, ставший некогда ее отцу родичем и другом, вероломно напал на родной двор Торвейг со своими людьми, перебил всех жителей, а отца с матерью взял в плен. Мать умерла, а отца, ярла Рагнара, по приказу Сигвата изувечили – ослепили. Саму же Торвейг и ее подругу-финку тоже держали в плену, обманом заманив на корабль, заставляли драться на потеху зевакам – и это тоже дело рук ярла Сигвата.

Потом говорил сам Сигват. О том, что славный отец Торвейг много лет дарил его своей дружбой, а его дочь, Мерет, должна была стать женой брата Торвейг. О разгроме Винтерхейма Сигват сам скорбит до сей поры. Он купец, а не хёвдинг, он возит товар, а не командует хирдом – где бы он взял войско, чтобы напасть на соседа, да еще тайно? Торвейг же повредилась в уме от горя… и надо бы еще знать гардскому конунгу, что ее саму год назад поставили вне закона как братоубийцу. Это Мерет обвинила Торвейг в убийстве брата. Суд во дворе Винтерхейма закончился испытанием – и Торвейг вышла виновной. С тех пор дочь Рагнара возненавидела и самого Сигвата, и Мерет.

Князь Ярослав вздохнул – история выходила еще запутанней, чем он думал. А ну как правда невиновен купец? Поди разберись. Слово против слова.

Кетиль не выдержал, протолкался к самому помосту, попросил говорить. Сигват снова думает обелить себя, не гнушаясь самой мерзкой ложью. Не выйдет!

Тщательно подбирая слова, он пересказал услышанное от Кельды. Народ загудел.

Но встала красавица Мерет, сложила на груди тонкие руки.

— Моя сестра Кельда, – начала она ясным и чистым голосом, – скорбна умом. А самое главное – она немая, с самого рождения так. И едва ли могла хоть что-нибудь рассказать. Ты лжешь, Кетиль. Или ошибаешься – и это значит, что какая-то девица выдает себя за мою сестру.

— Кельда заговорила!

Ярл Сигват хрипло рассмеялся.

— Я не знаю, чем так досадил тебе, Кетиль Хродмарссон, – сказал он, – что ты тщишься меня опорочить. Моя младшая дочь действительно не умеет говорить, и она правда не в себе.

— А ребенок? – подал голос Рёнгвальд. – Чей он и откуда взялся?

— Я не знаю, – развела руками Мерет. – Кельда могла его выкрасть. Она неразумна, но ловка и сильна… если, конечно, речь действительно идет о моей бедной сестре.

У Кетиля запылали щеки. Надо, надо было взять с собой Кельду. Эх, кабы знать, что так будет!

…и что, пусть свидетельствует против родного отца и сестры, хоть они сто раз заслужили кару? Сможет ли его невеста потом спокойно спать? Нет уж, Кетиль Книжник, справляйся сам.

Парень полез за пазуху и положил у ног князя малый сверток. Княжеский тиун Зарев поднял, развернул. Народ вытянул шеи – что там за диковина? Зарев вертел в руках острые железные когти.

— Это еще что за пакость?

— Кельда вынесла это из дома своего брата Рунольва… полагаю, что сводного.

Ярослав мрачно покосился на посла: зачем Рёнгвальд притащил с собой этого юнца? И так ни хрена не ясно, так еще Кетиль со своими россказнями. При чем тут еще какой-то Рунольв?

— Этими когтями некогда вспороли живот Атли Камнелому, что был гостем в Винтерхейме, – бухнул Кетиль. – И обвинили Торвейг. Я утверждаю, что это сделал Рунольв, сын Сигвата! Разумеется, по сговору с отцом – или по прямому его приказу.