Книга Берсерка, страница 233 – Наталья Петренко

Нарядно одетые гости привлекали внимание, народ на улицах кланялся. Рёнгвальд лукаво поглядывал на Кетиля, прятал усмешку в густых усах. Сын Хродмара беспокойно оглядывался. Но вот зазвонили к празднику колокола у Святой Параскевы, веселый перезвон наполнил прохладный воздух, а солнце рассиялось совсем по-летнему. И тревога оставила Кетиля, испарилась, как роса поутру, а душа наполнилась радостным ожиданием. Шумный и пестрый Хольмгард очень нравился сыну Хродмара. Завтра он пойдет на торг, купит что-нибудь для Кельды. Теперь у Кетиля есть невеста. И, кажется, названый сын. Услышав историю Кельды и Торварда, отец будто онемел, только двигал туда-сюда густыми бровями. А вот матушка прослезилась, прижала дочь Сигвата к своей пышной груди. Даже Сванхвит, что прозывалась Колючкой, утерла глаза и протянула Кельде руку.

Рёнгвальд чаял удивить своего юного друга, но Торвейг справилась сама. Она была первой, кого Кетиль увидел во дворе дружинного дома. Берсерка только что разогнала по углам двоих молодых воинов, небрежно бросила на землю затупленный меч, стащила с головы шлем, вытряхнула полураспущенную косу. Убрала волосы со взмокшего лба… и уставилась прямо на Кетиля.

Сын Хродмара чуть не свалился с коня.

Рёнгвальд, не выдержав, захохотал и стукнул Радомира по спине: какова встреча, а?

Воевода хмуро и невпопад ответил, что если князь не даст им справедливого суда, то новгородский двор ярла Сигвата Торвейг возьмет приступом – и права выйдет по всем законам. А он, Радомир, ей поможет. Да и помимо него сыщутся охотники.

Рёнгвальд снова удивился безмерно: как, и Сигват здесь? Уж верно, неспроста судьба свела их всех в Хольмгарде.

Торвейг отправила шустрого отрока предупредить Рансу и Права. Дорогой гость на пороге, встречайте!

Рёнгвальд тоже не отказался от приглашения, ему было любопытно посмотреть, как живет дева-воин. И вновь Радомиру пришлось преломлять хлеб с урманами. Буслай тоже был зван, но отказался с загадочным видом. Радомир подозрительно глянул на сотника.

— Тебя куда понесло на ночь глядя?

— Так это… – Буслай в замешательстве дернул себя за чуб.

— Никак, зазнобу новую нашел?

— Ага. – Сотник широко улыбнулся. – Уж такая ласковая, а собой красна…

Радомир махнул рукой: сгинь, мол, с глаз моих, Буслаище.

Воевода тревожился за вновь обретенного сына, но спросить того же Буслая – не знает ли чего? – было выше его сил.

— Здравствуй, ярл. – Кетиль почтительно наклонил голову, хотя Рагнар этого и не увидит. Ярл носил плотную повязку на глазах и голову держал неестественно высоко, а тяжелая резная палка в его руке говорила не о телесной немощи.

Рагнар узнал его, но ответил не сразу.

— Свататься, что ли, приехал, Кетиль Хродмарссон? Так опоздал ты, дочери моей другой по сердцу!

Кетиль прислушался к себе: царапнуло, но не сильно. Торвейг усмехнулась, Рансу опустила глаза. Прав любопытно выглянул из горницы – они с Ефросиньей накрывали на стол.

— Я привез тебе две вести, ярл, злую и добрую.

— Я знаю, – Рагнар еще выше задрал подбородок, крепче сжал палку, – что моей Гуннхильд нет в живых. Какие тут могут быть добрые вести?

— У тебя родился сын. Гуннхильд нарекла его Торвардом, в честь своего славного отца.

И тут все заговорили разом, окружив Кетиля. Радомир и Рёнгвальд уселись рядом у высокого крыльца, переглянулись. Из дома прихромал Прав, взялся распрягать коней, рыжим вихрем примчалась радостная Торвейг, отняла у него тяжелое седло, потрепала по волосам. Ефросинья в очередь поднесла всем чаши с дорогим ромейским вином, что пахло сладкими ягодами, вызревающими в далеком солнечном краю, где никогда не бывает снега. Рагнар, впрочем, был пьян и без вина. Сын родился, сын! Гуннхильд, конечно, знала, но не говорила ему, боясь спугнуть удачу.