Книга Берсерка, страница 223 – Наталья Петренко

Княжеская дружина гонялась за урманами, то тут, то там вспыхивали стычки. Торгрим носился по улицам, конские копыта грохали по деревянной мостовой. Наскочив на три десятка из сотни Буслая, остался с ними.

К утру люди воеводы Радомира сумели усмирить воинов из хирда. Сам он, едва развиднелось, отправился на Торговую сторону, но ярла Эймунда не застал – тот отбыл в княжеское имение Ракому. Радомир поехал следом, кипя от гнева. Что эти урмане о себе возомнили?! По какому праву ведут себя как в захваченном городе? Грабят дворы, бесчестят девиц и мужатых жен, убивают тех, кто пытается отстоять свое добро.

Узнав о смерти госпожи Гуннхильд, Сигрид и Уна дружно разревелись. Не сносить им теперь головы! Вернется отец, что они ему скажут? Не уберегли… Проплакавшись, Сигрид велела принести младенца, решив отныне не спускать с него глаз… но кормилицы Иде тоже нигде не было. Вместе с ней пропала Кельда, будто сквозь землю провалилась. Сигрид и Уна о сестре беспокоились не сильно, хоть бы ее тролли унесли безвозвратно. Но ребенок Гуннхильд!

Два десятка воинов вышли из ворот и рассыпались по округе. Иде и Кельда сидели под землей, спали по очереди. Это Иде придумала.

— Нас будут искать. Незамеченными мы не пройдем, поэтому давай ждать.

Кельда согласилась. Рабыня знает жизнь куда лучше, чем она. Теплая волна благодарности к умершей тетке наполнила сердце Кельды до краев. Гуннхильд сделала для племянницы больше, чем отец и сестры. Разве только Мерет была к ней добра, не в пример этим жабам Уне и Сигрид. Впервые в жизни Кельда была не одна. Она посмотрела на толстую Иде, покрепче прижала к себе младенца, поцеловала в лобик. Если потребуется отдать жизнь, чтобы защитить ребенка, Кельда это сделает без раздумий. Не больно дорого она и стоит, ее жизнь.

Дочери Сигвата готовились к погребению Гуннхильд. Это Радорм посоветовал – отец доверял старику как самому себе. Пленницу не вернешь, но пусть ярл знает, что похоронили ее достойно. Тело Гуннхильд сожгут на высоком костре, а над прахом насыплют курган. И положат в землю все, что может понадобиться знатной женщине в загробном мире. Оружие тоже положат, потому что двадцать лет назад Гуннхильд сражалась наравне с храбрыми мужами. Сестры принесли свои самые нарядные платья и лучшие украшения. Радорм расскажет об этом отцу, и, может, его гнев не будет слишком сильным. Может, воины отыщут ребенка, вряд ли Иде успела далеко уйти. Если сестрица окажется при ней, Сигрид прикажет наказать ее плетьми, как последнюю рабыню. Как они выбрались за ворота?

Подземный ход из дома Рунольва вел на берег, но девушки свернули в лес, идти по фьорду забоялись. Кельда оглядывалась вокруг, примечая то белку, то птицу, то цветок, которого не видела раньше. Блаженно жмурясь, подставляла лицо пробивающимся через листву солнечным лучам. Теперь все будет хорошо. Этот ярл, к которому они идут, уж точно не даст их в обиду.

Замечтавшаяся Кельда не услышала, как Иде шепотом выругалась. Остановилась, чуть не врезавшись в мясистую спину рабыни. Иде встала за деревом, широко расставив ноги, сдернула с плеча лук, спустила котомку.

— Держи. Только тихо.

Она забыла, что Кельда не говорит.

Ярлова дочка похолодела от ужаса. Ребенок на ее руках, похоже, тоже испугался и немедленно заревел.