Книга Берсерка, страница 222 – Наталья Петренко

Человек с измазанным углем лицом – чтобы не белело в темноте – крадучись пробирался по улице с тяжелой ношей на плечах. Безлунной ночью такого не вдруг рассмотришь и в двух саженях. Торгрим, впрочем, разглядел. Замер на месте, осторожно пошел за ним, как охотник, тропящий зверя. Когда человек свернул ко двору, где раньше жил боярин Твердислав, кузнец отбросил сомнения.

— А ну стой!

Человек сбросил с плеч куль и бросился бежать длинными скачками, будто напуганный заяц. Торгрим помчался вдогонку.

— Слышишь? – одними губами шепнул Прав. Рансу кивнула. Хунд тоже услышал шум за воротами, подал голос, хриплый со сна.

Показалась встрепанная Торвейг, она отчаянно зевала, но в деснице сжимала свой верный топор.

— Тут всегда так неспокойно по ночам? – Рагнар спустился, приволакивая левую ногу, прислонился к перилам.

Пес внезапно успокоился.

За воротами стоял Торгрим. Он не смог поймать ночного татя, тот нырнул в какую-то щель между домами, уж верно, каждый закоулок здесь знал. У ног кузнеца лежало человеческое тело, завернутое в грубую рогожу. Торвейг потянулась было посмотреть, но Торгрим не дал.

— Эрна? – скорбно выдохнул Прав. Рансу прижала его голову к своей груди, обняла. Худенькие плечи паренька вздрагивали от рыданий.

— Она. – Торгрим смотрел в сторону.

Кто-то перерезал бедной девушке горло от уха до уха, завернул в мешок и подкинул к воротам Торвейг. Это значило: берегись, медведица!

Берсерка трудно дышала через стиснутые зубы, потом бросилась к конюшне, Торгрим за ней. Ударили в «сполошный» колокол у Параскевы Пятницы. Поднимайтесь, вольные новгородцы, беда пришла!

Эту ночь в городе долго не забудут. От запылавшего терема купца Хожаты ветер перенес искры на соседний двор, там занялся крытый соломой птичник. Пожар кинулись тушить всем миром, соседи высыпали на улицу от мала до велика. Упустишь огонь сейчас – выгорит дотла полгорода.

Торвейг вывела храпящего коня, пошла за седлом. Торгрим догнал ее, взял за руку.

— Куда спешишь?

Торвейг мотнула подбородком. А то не ясно! Злые слезы жгли глаза.

— Я найду его, – сказал Торгрим.

— Обещаешь?

— Да. И тогда приду к тебе. За тобой.

Берсерка склонила голову к плечу.

— Я подожду, Торгрим. – Синие очи Торвейг таинственно замерцали в лунном свете.

Он осторожно взял ее лицо в ладони, коснулся губами губ, будто подтверждая обещание. Нестерпимо хотелось остаться, быть рядом с Торвейг. Но кузнец давно поклялся о мести. Может ли считать себя мужчиной тот, кто не выполняет клятв, предпочитая сидеть у женской юбки? И нужен ли такой берсерке Торвейг, ярловой дочери?

Она молча протянула Торгриму седло и отшагнула в глубь конюшни. Не хотела смотреть, как он уходит.

На Торговой стороне было спокойно, дрались за рекой. Но они все равно все вышли во двор: Рагнар, Торвейг, Рансу, Прав с Ефросиньей. Мальчик притащил самострел, Торвейг держала под рукой топор. Тело Эрны лежало у крыльца. Никто, кроме Рансу, не осмелился заглянуть под набрякшую кровью мешковину. Финка перевязала разрезанное горло Эрны своим платком, закрыла ей глаза и омыла лицо.

— Как у вас хоронят мертвых? – тихо спросил Прав.

— Мы насыпем для Эрны курган, – сказала Торвейг. – Как будто она была свободной женщиной.

Рагнар согласно кивнул. Эрна родилась в Винтерхейме.