Онлайн книга «Берсерка»
|
Торгрим и Виглаф сначала уходили как могли быстро, опасаясь погони. Виглаф жить не хотел: к чему? Он потерял все на свете: брата, невесту, семью, дом, а теперь вот еще и руку. Как воину быть без десницы? На что может сгодиться однорукий? Как Эльвир, сын Хальфдана, тот сухорук с рождения. Виглаф помнил, как он явился на тот злополучный пир, и Торвейг не бросила в сторону парня ни одного заинтересованного взгляда, хотя собой Эльвир был недурен. Впрочем, сестра вообще ни на кого не смотрела тогда, сидела со своей финкой. Пока Атли Камнелом не напился и не ввязался в дурную драку. Виглаф изложил свои мысли Торгриму, но бесчуственный кузнец не проникся. Выслушал с интересом, а потом сказал: — Складно ты, Рагнарссон, говоришь. Должно быть, не помрешь. Они оба как могли перевязали свои раны. Торгрим спешил выйти к болоту, он знал тайную тропу. Преследователи, буде они случатся, ее никогда не найдут. Кузнец беспощадно подгонял Виглафа, ругался и грозился, временами тащил его волоком. Сын ярла жгуче возненавидел своего спутника. Почему ему не дают просто умереть? За каким рожном Торгрим тащит его неведомо куда? Они обессилены и голодают, зачем длить свои муки? Если кузнецу так уж необходимо переть через болото, так и шагал бы себе один! А потом Виглафу сделалось все равно, и он замолчал. Сын Рагнара был стойким и сильным, но это до тех пор, пока рядом были родные. Вигмарр… Рансу раз сказала, что финны верят, будто у близнецов душа поделена на двоих. Когда умирает один, забирает с собой половинку, а второму век маяться. С Вигмарром легко не было, приходилось терпеть его резкий нрав. Брат был жестоким, вспыльчивым и мстительным, он отнял у Виглафа невесту. Но Вигмарр умер, а у Виглафа теперь половинка души. Рука горела огнем, дергающая боль прошивала до плеча. Кузнец соорудил перевязь и туго примотал обрубок к телу, чтобы не задевать за ветки. На ночь ослаблял. Ему тоже было худо, раны донимали, но Торгрим был упрям. Стискивал зубы и шел пошатываясь, как против ветра. А по ночам – Виглаф слышал – стонал во сне. — Бросай меня, Торгрим, – снова подступился Рагнарссон. — Нет такого завода, своих бросать, – твердо ответил кузнец. – Я и матушке твоей обещал тебя сберечь. — Так не сберег! – выкрикнул Виглаф. – Любуйся теперь! Торгрим окаменел лицом и наглухо замолчал. Виглафу было стыдно, и поэтому он молча жевал молодые листочки, добытые из-под снега. Голод валил с ног сильнее, чем раны, у обоих животы прилипли к ребрам. Раз Торгрим сбил палкой старого глухаря с полинявшими крыльями, но больше такой удачи не выпадало. Кузнец перестал отмалчиваться через пять дней. Ночью растолкал Виглафа. Даже в темноте было видно, как блестят его глаза. — Дымом тянет! Виглаф честно принюхался, ничего не ощутил, но согласно кивнул. Шагнувший к костру Клеппа великан и впрямь походил на драугра: весь в засохшей крови, он сильно хромал и опирался на палку. В другой руке у ночного пришельца поблескивал нож. Зоркий Игуль разглядел у него на шее молоточек и кольцо. Навряд ли драугр станет носить знак огненного Тора, беспощадно разящего своим молотом порождения мрака. — Ты не мертвец? – на всякий случай спросил Клепп. Проснувшийся Эйд глупо хлопал глазами. Человек усмехнулся и постучал по бревну. Три раза. |