Книга Берсерка, страница 131 – Наталья Петренко

Из кожевенных рядов наносило кислым запахом дубилен, воском, конским салом. Позади мастерских во дворах стояли огромные чаны с забродившим хлебным киселем, где вымачивали кожи. Торвейг с любопытством крутила головой по сторонам, Рансу больше опасалась за сохранность кожаного кошеля на поясе подруги. Внезапно Торвейг резко остановилась, финка от неожиданности врезалась в нее лбом. Проследив за взглядом берсерки, заулыбалась.

Могучий молодец разминал жированные коровьи кожи. Пойдут, верно, на щит какому-нибудь воину. Длинные волосы схвачены на лбу мокрым от пота ремешком, вены на руках вздулись, бугры мышц перекатывались, как валуны. Вот кожемяка шумно выдохнул, распрямился. Заметил глазевших на него девок, криво усмехнулся, провел скомканной рубашкой по груди, стирая пот.

— Хорош… – тихонько присвистнула Торвейг.

Рансу коротко поблагодарила добрых духов, не оставляющих своей помощью непутевую шаманку. Хвала им, что Торвейг загляделась на кожемяку. Олафа не вернуть, а жизнь продолжается. Рансу думала об этом, слушая, как ночью берсерка ворочается на скрипучих полатях. Торвейг – ярый огонь, девушка с горячей кровью. И мужчина ей нужен такой же, сильный, упрямый, несгибаемый.

Торвейг меняется. Уже не юница – женщина. Многое видела, проливала свою и чужую кровь. Убивала, любила, теряла, спасала. У нее крепкие руки и дикое сердце. Дали бы ей боги… а впрочем, подойдет и кожемяка. Подойдет любой, кого захочет Торвейг.

Потом они пошли, как обычно, взглянуть на рабский торг. Услышав громкие голоса, зашагали быстрее. Рансу оступилась на неплотно пригнанных горбылях, а Торвейг вдруг бросилась бегом.

Торвейг растолкала зевак и вихрем подлетела к надсмотрщику, что уже замахнулся хлыстом. Девушка-рабыня, получившая несколько ударов, сжалась в комок на земле, закрывая голову руками. Берсерка вырвала кнутовище и в ярости сломала его о колено. На круглой красной роже надсмотрщика отразилось изумление, он открыл было рот, но тут же благоразумно его захлопнул. И тут избитая рабыня вскочила на ноги, бросилась на обидчика, повалила его, метя ногтями в лицо. Волосы ее растрепались, искаженное лицо было черным от грязи, щеку пересекал косой шрам. Торвейг не показалось, это была Эрна. Эрна, рабыня из Винтерхейма.

Берсерка схватила девушку в охапку, без натуги оторвала от земли, встряхнула.

— Эрна!

Та уткнулась ей в плечо косматой головой, задрожала. Подбежавшая Рансу взяла Эрну за руку.

Еще три рабыни испуганно молчали, сбившись в кучку. Подошел хозяин, из урман. Надсмотрщик молча указал на Торвейг.

— Твоя девка, что ли? Сбежала? – спросил он, почесываясь.

— Моя, – подтвердила Торвейг.

— И язык ей, должно, ты отрезала?

Торвейг оторвала Эрну от себя, заставила ее открыть рот. Рансу обняла рабыню, погладила по волосам.

— Сколько ты… – Торвейг крепко прижала ладонь к глазам, но все равно пришлось зажмуриться, чтобы не зареветь. – Сколько ты хочешь за нее?

— Девка крепкая, к работе, видать, привычная, но уж больно строптивая. – Урманин огорченно вздохнул. – Столько уж с ней маюсь. И умом, похоже, тронутая. Я привык честно торговать, потому и говорю сразу.

— Мне наплевать. Заплачу сколько скажешь. Только ты поведай, где взял ее.

— Да так же, купил. Торговал ее Видар Полудан, он всех рабов своих продал за бесценок.