Онлайн книга «Берсерка»
|
— Когда я еще в десятниках ходил, – раздумчиво сказал воевода, – у нас тоже девка была. Отава. Сначала в отроках бегала, потом мечом ее опоясали, все по чести, как положено. Она крепко билась. — Так то наша хоть, – буркнул сотник. – Красивая была? — Не помню я. Она потом из дружины ушла. — Может, в другую сотню урманку эту спихнуть? – с надеждой спросил Буслай. – Вот хоть бы и к Векше! Кривич Буслай и древлянин Векша крепко недолюбливали друг друга, это все знали. — Я те спихну, Буслаище. – Радомир показал сотнику внушительный кулак. – Ты кому служишь? — Тебе, воевода. — Князю, верно, хотел сказать? — И князю! — Тогда княжескому слову не перечь. Я и то не перечу. Буслай повесил чубатую голову, вышел во двор. Вот так нежданно-негаданно Торвейг и Рансу обрели дом. Терем боярина Твердислава несколько лет пустовал – хозяина с семьей в одночасье холера унесла, челядь разбрелась кто куда. Выморочный двор в Словенском конце постепенно зарос травой, окна с выбитыми ставнями слепо таращились на покосившийся забор. Князь Ярослав перенес свой двор вниз по течению Волхова к Торгу, на окраину Словенского холма. Новый детинец не окружали крепостные стены, он почти не выделялся среди богатых городских дворов, отличаясь лишь размерами. Бояре, не желавшие раньше селиться в Твердиславовой хоромине, теперь, должно быть, кусали локти: можно было построить на этом месте терем побольше и покраше да жить себе под боком у князя. Эх, кабы знать… Первую ночь они провели на полатях, тесно прижавшись друг к другу. Обеим было не по себе. Боярский терем совсем не походил на дома в Рогаланде. В подполе скреблись голодные мыши, тоскливо тянул свою песенку сверчок. — Рансу, почему сын конунга назвал меня медведицей? Как он догадался? – задала Торвейг мучавший ее вопрос. — Он, говорят, молчал несколько лет. Может, научился разговаривать с духами, и они открыли ему правду про тебя. Торвейг беспокойно заерзала на жестких досках. — Ты умеешь вести хозяйство, Рансу? Финка тихонько засмеялась: — Я умею пасти оленей и делать снадобья из трав. Но я научусь. Да у нас и хозяйства пока никакого нет. Обе вспомнили Рогаланд с его кладовыми, в которых сберегались обильные запасы пищи на случай неурожая. Коптильню, набитую дичью и птицей, бочонки с соленой рыбой и жиром, амбар, доверху засыпанный ячменем, свиные туши на леднике. И госпожу Гуннхильд с неразлучной Силье, поспевающих следить за всем хозяйством и приглядывать за двумя десятками трэлей. В Рогаланде работы и заботы хватало всем. Наутро Торвейг явилась пред очи своего сотника. Гардские воины с удивлением разглядывали ее. Не каждый день пришлые девки получают место в княжеской дружине. Каждому не терпелось спытать – хороша ли Торвейг в бою. Буслай протянул ей обмотанный тряпками затупленный меч, себе взял другой. — Давай, Медведица! — Меня Торвейг зовут, ярл! Сотник и ухом не повел. Ударил коварно, без замаха, снизу вверх. Но Торвейг была начеку, отскочила в сторону, толкнула его плечом, покрепче перехватила меч. Буслай мягко ушел от тычка в бок, дернул Торвейг за руку, а когда она просунулась вперед, ударил мечом плашмя. У берсерки единым духом вышибло весь воздух из груди, но она не подала виду. Завтра живот и ребра будут багровыми от кровоподтеков. В настоящем бою за ошибку придется уплатить иную цену. Она крутанулась противосолонь, рубанула сотника по ногам, тот сумел отбить клинок и, не прерывая движения, подсек Торвейг под коленки. Она упала на спину, но тут же пружинисто вскочила, растрепанная и злая. Глаза у урманки были бешеные, но дыхания она не потеряла. Крепкая девка. Ладно, хрен с ней, пусть остается. Подучится немного, настоящая поляница будет. Векша еще трижды утрется и обзавидуется. Воевода небось знал, кому урманку эту подсовывать. |