Книга Командировка в Амазонию, страница 79 – Вера Окишева

— Ну, ну! Договаривай, не стесняйся в выражениях. А я? — злясь, подначивала я рыжика.

И чего он сюда Самуила приплел? Тот-то тут причем? И почему это стервой мне быть не идёт. Всем идёт, а мне не идёт. Идиот!

Обида стала съедать меня изнутри, даже глаза от слёз защипало. Всем можно, а мне опять нельзя, да как так-то? Где это написано, что всем можно нервы другим трепать, а мне категорически не идет.

Первая капля сорвалась из глаз, когда мы подошли к двери. Стерла её украдкой, чтобы Тарас не заметил. В спальню просто ворвалась, захлопывая дверь со всей силы. Только верткий мужчина сумел заскочить внутрь до того, как его этой дверью чуть не защемило.

— Уйди! — рыдая, приказала я ему.

Но он словно не слышал меня, подошел к кровати и, откинув одеяло, стал взбивать подушки.

— Аглаида, ты просто устала. Тебе надо расслабиться, выспаться. Ты слишком зажимаешься, не даешь выхода эмоциям. Ты так давно не улыбалась, — вещал рыжик, продолжая приготавливать кровать. — То, что Светозару стоит наказать, тут ты, несомненно, права, и мы её накажем. Только не ремнем. Митя хоть и злился на неё за тот инцидент, но он тоже девочку понимает — первая любовь, романтика. Это надо просто пережить, и он переживет, в этом я уверен. И Наташка остынет, уже вечером, вот увидишь, она будет прыгать у тебя на кровати. Аглаида, всё будет хорошо. Просто ты устала.

Я сама не заметила, как перестав рыдать, стояла и слушала каждое слово, сказанное Тарасом. Конечно, он прав. Нервотрепка, которую я пережила на Земле, не прошла для меня бесследно. Вот высплюсь и сама отшлепаю Зарку. Голодом её бесполезно морить, она же постоянно на диетах сидит, и это в её — то возрасте! А что же будет, когда подрастет?

Грустно вздохнув, я всё же решилась задать мучавший меня вопрос:

— Почему мне не идет быть стервой? Чем я хуже других?

Голос чуть срывался, но Тарас услышал. Неслышно подошел сзади и, приобняв, повел меня к кровати.

— Ты не хуже, ты самая лучшая. И мне не хочется, чтобы ты становилась как все. Оставайся единственной, уникальной и м… м-м-м… нашей любимой, Аглаидой Федоровной.

— Ты что-то другое хотел сказать, — подозрительно оглянулась на него.

— Хотел, хотел. Ложись, давай спать, — подтолкнув к кровати, Тарас стал зашторивать окна, погружая комнату в полумрак.

Я села и стала следить за рыжиком, как он красиво двигался, переходя от одного окна к другому. Статный, спина широкая, руки сильные, волосы… Эх, волосы рыжие и этим все сказано.

— Не подсматривай, — приказала рыжику, а сама быстро скинула с себя одежду, чтобы тут же юркнуть под одеяло.

Тарас протянул полупрозрачную сорочку, достав её из комода. С большим удовольствием надела эту прелесть, освобождая заодно свою грудь. Дышать сразу стало легче!

Когда со всеми удобствами устроилась в кровати, закрыла глаза и попыталась уснуть. Только присутствие Тараса действовало на нервы.

— Ты чего не уходишь? — спросила я у него, желая поскорее остаться в одиночестве.

— Не хочу, — отозвался Тарас.

— Зато я хочу, — возмутилась.

— Ну, я тоже много чего хочу, но я молчу.

— Тарас, если хочешь поговорить, найди другого собеседника. Я сегодня неадекватна, — взмолилась я, понимая, что именно этого он сейчас и хочет.

Лица я его не видела, лишь смутные очертания, зато отчетливо услышала тихий бархатистый смех.