Книга Два одиночества, страница 106 – Вера Окишева

Виола

Это так пугающе странно — стоять обнажённой перед мужчиной, который сидел на корточках, осторожными движениями намыливал моё тело, при этом не глядел в глаза, словно ему был безразличен сам процесс. Вода падала сверху на нас обоих, погрузив в подобие шума дождя. Сердце болезненно билось в груди, а я замерла, словно смотрела на нас со стороны. Что со мной? Неужели так у всех происходило после близости — появлялась некая отчуждённость? Я думала, что между влюблёнными связь, а сейчас осталась один на один со своими чувствами. Я не знала, что было в голове у Феликса, не понимала его мотивов. Он молчал, а горела желанием быть с ним на одной волне. Почувствовать единение, разделить с ним свои чувства.

Он обещал, что я испытаю оргазм. Он управлял моим телом и моими эмоциями. Он легко заставлял пылать, при этом оставался собранным, а мне хотелось, чтобы процесс был обоюдный. Но я не чувствовала его отклика, словно он отгородился от меня стеной.

— Феликс?.. — тихо позвала его, чуть отстранив за плечи. Мне не нравилась недосказанность между нами.

— Что-то не так? — в ответ спросил он, и я вновь утонула в его жарком голодном взгляде.

— Не знаю что. — Ему не хотелось лгать. Только не сейчас. — Мне одиноко, ты словно не со мной.

Феликс нахмурился и поднялся, чтобы крепко прижать к своей груди. И я вздохнула с облегчением.

— Так лучше?

— Угу, — кивнула, немного успокоившись. — Ты вдруг стал таким холодным. Это потому, что у нас не получилось?

— Виола, — тихо рассмеялся Феликс. — Мы даже ничего не начали, а ты уже расстроилась. Дай мне реабилитироваться. Не спеши с выводами.

Да я так-то и не собиралась спешить, оно само собой получилось. Но вот когда его объятия отгородили от потока тёплой воды, то я поняла, что глупо было сомневаться. Феликс со мной и, похоже, уже в боевой готовности, так как мне в живот упиралось достаточно внушительное доказательство того, что мы только начали. Прикусила губу и попыталась понять, хотела ли я повторения. Нет, не так, смогу ли я. Дискомфорт не проходил, и было немного неловко в душе́. Я такая нерешительная. Обалдеть можно.

Я отстранилась, а Феликс обхватил моё лицо ладонями. Его поцелуй дарил надежду, что всё будет хорошо. И его мокрые губы прогоняли прочь сомнения, рождали огонь в моей крови, который тёк расплавленной лавой вниз, стягивал внутри меня пружину нового желания. Удивительно, как властный и напористый поцелуй лишал всякой мысли, заставлял подчиняться. И я безропотно подалась вперёд, прижав ладони к горячей груди, приподнялась на носочки, обняла руками за шею моего Ангела и хотела обхватить его ногами, чтобы чувствовать его еще ближе.

Но вёл в этом танце Феликс. Он осторожно снял мои руки со своих плеч, нагнулся за лейкой, затем пугающе лениво осмотрел меня с головы до ног, подмигнул и придвинулся так близко, что я чувствовала лопатками холод стеклянной стены.

— Поиграем? — шепнул, обласкал жадным взглядом и облизнулся, чем ввёл в ступор. Он был настолько возбуждён, словно хотел съесть меня. О, я так часто об этом писала, что сейчас отчаянно трусила. Как это ярко и восхитительно — умирать от предвкушения умопомрачительного удовольствия. Я себя знала, и любимый выбрал тот самый режим, которым я пользовалась, чтобы ласкать своё тело — тугая сильная струя. Пять минут умелых ласк, и я закричу от разрядки!