Книга Два одиночества, страница 104 – Вера Окишева

— Милая моя, может, помолчишь?

Я поджала губы и хотела отвернуться, но застонала, когда очень чувственные поцелуи пробежались по шее к ключице, затерялись на миг в моих волосах, а через секунду его зубы сомкнулись на мочке уха. А затем от резкого и напористого движения бёдер Феликса внизу живота расцвёл цветок боли. Я вскрикнула, вцепившись ногтями в его кожу, зажмурилась, почувствовав, как по лицу потекли слёзы.

— Как же узко, — услышала я шёпот любимого.

— Больно, — жалобно призналась.

— Прости. — Любимый голос смешался с поцелуем, долгим, проникновенным. Ангел словно извинялся, пытался забрать мою боль, иссушить её до дна. А я старалась успокоиться, удивившись тому, как горячо ощущала внутри себя Феликса. — Прости, не могу…

Я не поняла, чего он не может. Но додумать эту мысль не успела, так как Ангел начал двигаться во мне, причинив еще больше боли. Он был огромный, я это прекрасно понимала, и поэтому так остро ощущала его. Я старалась сдерживать всхлипы, рвущиеся с моих губ. Мышцы настолько были растянуты, а я наполнена чужим телом, что с трудом осознала, как и куда всё влезло. А затем Феликс задрожал, хрипло и тяжело дыша, горячим дыханием обжёг шею, придавив к кровати.

— Прости, это было слишком замечательно. Ты меня очень сильно сдавила. Виола, какая же ты сладкая.

Я благодарно улыбнулась мужчине, ну хоть кому-то было приятно. И я никогда не видела, чтобы мужчина столько говорил после оргазма. Обычно в кино они лежали без движения, а Феликс целоваться лез. Необычный во всём.

— Теперь твоя очередь, — заявил он после того, как осторожно вышел из меня.

Я же даже перевести дыхание не успела, только обрадовалась освобождению, ощутив саднящую боль между ног, как уже очутилась на его руках, а он направился в санузел.

— Что ты задумал? — робко спросила, застеснявшись как своей наготы, так и следов потерянной девственности на наших телах.

— Я думал, ты уже поняла. Хочу принять с тобой душ и доставить тебе удовольствие.

— Опять? — жалобно уточнила. Неужели это ещё не всё? Он хочет повторить? Мне казалось, это плохая идея, судя по тому, как внутри всё горело.

— Виола, — укоризненно вздохнул Феликс. — Вообще-то мы только начали, до самого вечера я не планировал тебя отпускать. И неужели ты думаешь, что я оставлю тебя разочарованной и неудовлетворённой.

— Я так не думала, — покривила душой.

Конечно же я так думала. Даже надеялась на это, потому что мне нужна была передышка, но у Феликса было своё мнение на этот счёт, и мне оставалось надеяться, что второй раз будет лучше. Намного лучше, чем первый. Правда, я толком и понять ничего от боли не успела. Где, в конце концов, всё то, о чём я столько пишу?

Феликс

Это был позор! Впервые Феликс так быстро кончил. Горечь поражения не давала вздохнуть полной грудью, а мысли хаотично мельтешили в голове. Нужно исправляться и срочно. Нужно не дать Виоле закрыться и напридумывать себе глупостей. Почему с ней всё настолько непривычно? Никогда прежде женская плоть не стягивала его так сильно, словно пыталась сломать. Да и он раньше не испытывал такого вожделения, когда член каменным колом стоял.

Виола, сладкая девочка! Она совершенно необычная! В ней было так приятно, что не хотелось отпускать. Вот только слёзы на её ресницах кололи совесть. Она надеялась, что он с блеском справится с задачей лишения её девственности. Но это было просто невозможно, не с его размерами. Хоть Виола и сумела принять его всего, от этого легче не становилось. Она очень хрупкая. Он знал это и надеялся уменьшить боль.