Книга Два одиночества, страница 101 – Вера Окишева

Я вскрикнула, когда осторожные зубы слегка сомкнулись на соске. Низ живота отозвался острым желанием. Феликс дразнился, доводил до исступления своими бережными ласками, проверял грань дозволенного.

— Какая у тебя нежная кожа и ты такая чувствительная, Виола, что с ума сойти можно.

Похвала растекалась по венам. И я уже не стеснялась стонать в голос, прижимать руками его голову к себе. Хочу его. Люблю его. Он мне так нужен. И мне мало тех ласк, которые дарил мой Ангел и много! Я потерялась в своих ощущениях, когда Феликс спустился ниже. Я заводилась всё сильнее, а его губы оставались такими же чарующими, а поцелуи томными. Феликс иногда прикусывал кожу, и это было так дико и немного опасно. Но восторг пронизывал меня острой иголкой, и я чувствовала, что подхожу к грани. Ещё немного и мир взорвётся перед глазами.

— Моя Виола.

Да, я твоя, мой Ангел! Жаль, сказать уже ничего не могла, лишь стонать в голос одно только слово «ещё». Моё тело пело, двигалось под умелыми ласками Феликса. Я извивалась под ним, сминала руками белоснежные локоны, направляла его голову ниже, туда, где всё было объято пламенем моего желания.

И Феликс зарычал. Я испуганно охнула на грани экстаза. Моя женская сущность отреагировала на этот животный собственнический рык мужчины. Я чувствовала странную вибрацию от его губ, прижатых к моей коже. Я воззрилась в алые глаза, поймала коварную ухмылку. Дикий! Он, словно хищник, склонился надо мной, и я вся напряглась от жуткой неудовлетворённости и насторожённости.

Но ласковые руки погладили мои бёдра, успокоив. Феликс сел, не разорвав зрительного контакта. Медленно и плавно стал стягивать с меня домашние брюки вместе с трусиками, полностью обнажив меня для себя.

Я слышала стук сердца в ушах. Любовалась красивым рельефом белоснежной груди Ангела. Он словно высечен из камня искусным скульптором. Безупречен. Руки так и тянулись погладить стальной пресс, пересчитать кубики. Хотелось уже обхватить бёдрами его твёрдую талию и почувствовать вторжение его плоти. Я судорожно вздохнула, прикрыла глаза и облизнулась. Я еле сдерживала рыдания. Если сейчас он продолжит дразнить, я обижусь. Я знала, что готова принять его. Между ног было больно и одиноко.

Но Феликс, казалось, был настроен решительно сделать меня своей. Это невероятно волнующе — молча ждать, когда же, ну когда! Мои брюки легли поверх его туники. Горячие и большие ладони ухватили меня за лодыжки. Я откинулась на подушки и наблюдала, как Феликс устраивался между моих ног. Где-то рядом жалобно стонала посуда, но никто не обращал на неё внимания. Только мой Ангел, только я, а между нами лишь сантиметры.

— Ты не будешь раздеваться? — робко спросила, посмотрев, как оттопыривались его трикотажные брюки.

— Буду, — насмешливо отозвался альбинос. Он опять что-то задумал, слишком знакомо улыбнулся. — Чуть позже.

Я собралась было возмутиться, но тут Феликс поднял мою левую ногу, прижался к колену щекой и стал покрывать внутреннюю сторону бедра короткими, но чувственными поцелуями. Я выгнулась, чуть не задохнувшись от ворвавшейся в моё сознание страсти. Она сжигала, а Феликс делал всё, чтобы огонь не угасал, а разрастался, охватил моё тело, мою сущность целиком.

— Феликс! — жалобно вскрикнула я, когда его губы подобрались ближе к животу.