Книга Королева, страница 79 – Елена Тимофеева

Потанька выронил пешку, спрятанную в мохнатом кулачке, вскочил, рванулся было за девушкой, но Арий Конрад остановил его:

— Оставь её. Пусть перебесится.

Ария пару дней избегала Рихарда, не подходила на стук к окну, не желала говорить с ним. Юноша недоумевал, чем вызвано недовольство принцессы, ужель она оскорблена его мимолётным поцелуем, за своеволие сочла, за насмешку над королевской кровью? Полно, Ария – товарищ его с детских лет, то случайно вышло, не то причиною было. А что же, того Рихард не знал.

Утром третьего дня отец его, конюший Королевы, Рон Керт, заводя в конюшню крапчатого рысака и хмуря брови, обронил будто невзначай:

— Выброси из головы мысли о принцессе, сын. Тебе думать должно о военной службе, нынче осенью пойдёшь в войско Королевы. А принцессе должно думать о замужестве. Королева хочет ускорить свадьбу, я сам это слышал.

— Когда? – вскинулся Рихард.

— Нынче на рассвете Королева с первым министром поехали в бухту, встретить царя острова Форс и сопроводить его в столицу. Я седлал им коней. Разговор пойдёт о скорой свадьбе царя и принцессы.

— Как же так? – растерянно отозвался Рихард. – Ария… она же дитя ещё! Куда спешит Королева? Принцессе рано выходить замуж!

— Не тебе советы давать, рано или поздно! – отрезал Рон Керт. – Королева знает, как лучше! Если решилась выдать принцессу замуж, не дожидаясь семнадцати вёсен, стало быть, так надо! А ты выброси из головы дурь и готовься к службе!

Ливий толком ничего не понял. На рассвете Демира подняла его и попросила сопровождать до порта, встретить царя Феанора, владыку острова Форс, с которым Руана делила морскую границу. Королева была мрачна, погружена в свои мысли, что-то пробормотала о знаках луны, о великом предназначении Арии, о том, что за принцессой нужно усилить догляд, и что жениху её голубиной почтой был отправлен посыл быть в порту нынешним утром.

Министр спорить не стал, собрался и поехал. Толку-то силёнки на расспросы тратить, коль не хочет пояснять ничего Демира. Сама, небось, всего не знает. Придёт время, и прояснится. А время – это Ливий всем нутром чувствовал – иное наступает. Перемены грядут, и дай боги, чтобы они были к добру!

Прибыли в порт, миновали гавань с отдыхающими после торгового рейда судами и тревожно спящей военной флотилией, и поехали дальше, вдоль берега, где условлено было встретиться с царём Феанором.

Пустынно было море. Но в дали ясной лазури виднелся краешек ослепительно-белого паруса, а на берегу, держа под уздцы коня, стоял мужчина в синем кафтане, высоких ботфортах и сдвинутой на затылок треуголке, из-под которой на спину спускалась щёгольски заплетённая косичка. Его можно было принять за рядового матроса, но немыслимо дорогая алая тесьма, украшавшая его треуголку, да пряжки на ботфортах из старинного красного золота выдавали в нём человека из знати. Это был владыка острова Форс, Феанор – самый эпатажный и непредсказуемый из всех царей.

Заслышав топот копыт, он обернулся, плавным жестом снял с головы треуголку, описал ею в воздухе полукруг и вальяжной вихляющейся походкой пошёл навстречу. Каждый шаг сопровождался мелодичным перезвоном колокольчиков, вплетенных во множество косичек его бороды. Колоритный облик царя довершало массивное ожерелье из серебряных свинячьих голов, ради обозрения которого он намеренно расстегнул верхнюю пуговицу камзола.