Книга Королева, страница 100 – Елена Тимофеева

Самая длинная и тёмная ночь была в году, зимний солнцеворот, когда разрешилась от тяжкого бремени Белая Медведица, и в сполохах белого пламени родился на свет новый хозяин Ледяных Скал Безвременья.

Отец его, горный дух Бёрк, ревностно охранял подступы к Пику, и сначала бросил стаю горгов на посмевшего помешать рождению Норта дерзкого магистра… – Ария встрепенулась, подалась вперёд, ловя каждое слово Бессмертного. Он усмехнулся, кивнул, пояснил согласно, – Арий Конрада, последнего из Ордена Сов.

Но стая горгов отступила перед одиноким волком, – продолжал свой рассказ Бессмертный, – и тогда в бой вступил сам Бёрк и остановил дерзкого безумца, едва не лишив его жизни… Серый волк не успел вернуться в святилище Аримана и получить исцеление от страшной раны, нанесённой ледяным мечом. Силы оставили его, и он упал в снег, провожая последний свой день в земном мире. И увидел тогда молодую отшельницу, пришедшую с острова на материк, чтобы подняться на скалу и быть ближе к солнцу, и нашедшую по следам раненого волка. И занесла она клинок легированной стали для последнего милосердного удара, желая избавить зверя от мучительной гибели на морозе, крепчавшем с каждым часом… – Ария затаила дыхание, не замечая, что рука её вцепилась в руку Бессмертного, крепко стиснула его тонкие пальцы, – и тогда Волк встал, – продолжал Арий Конрад, – чтобы встретить лицом к лицу свою смерть. Волк принимает смерть стоя. Шакал елозит брюхом в пыли у ног своего мучителя – не волк. Шакал скулит, лижет руки палача, закрывает глаза в животном страхе. Волк смотрит смерти в глаза, гордо и прямо, до последней секунды.

И поражённая отшельница, видя, каких сил стоит умирающему волку подняться, медленно опустила занесённый для удара кинжал и вложила его в ножны. Потом стала на колени подле волка и внимательно осмотрела рану. Главная артерия не была задета, но зверь потерял много крови и ослабел на холоде.

Отшельница сняла с шеи толстый шерстяной платок, разорвала его надвое и перевязала рану. Потом взяла тяжёлое лохматое тело на руки и, оступаясь и увязая в снегу, медленно побрела обратно к острову. Подняться к солнцу в этот день она не успела.

— Это была моя королева? – тихо выдохнула Ария.

— Тогда я ещё не знал, что это была моя королева, – улыбнулся Бессмертный, – тогда ещё мнилось гордыне моей, что можно обмануть Судьбу.

— Что было дальше? Ты полюбил мою королеву? А она – любила тебя? Почему разошлись ваши пути? Что стало причиной вражды между вами? Ты предал её? Она отвернулась от тебя? – Ария засыпала магистра вопросами.

— Налей ещё вина, дитя, – Арий Конрад протянул ей пустой кубок, улыбнулся своим воспоминаниям.

Красные отблески пламени отражались в его глазах, причудливая тень от кресла, в котором сидел Верховный Жрец Аримана, дрожала на каменной стене. Она походила на гору… на скалу, обрывающуюся над пропастью… и вдруг Ария ясно увидела тёмный абрис волка на стене! Тень, которую отбрасывало тело магистра, была тенью волка.

Арий Конрад перехватил испуганный взгляд принцессы, улыбка скользнула по его бледным губам, он небрежно взмахнул изящной кистью руки, и тень на стене приняла очертания тяжёлого каменного кресла и человека, сидящего в нём.

— Демира любила меня так, как женщина способна любить лишь однажды на дороге жизни своей. Она пошла со мною за Семь Перевалов, она обнажала меч в утеху моей гордыне, она билась насмерть ради моего Бессмертия, – Арий Конрад принял из рук принцессы тяжёлый кубок с вином, поднёс его к губам, – одно моё слово, и она пошла бы в подземелья Аримана, стала бы жрицей Наитемнейшего Князя, очертив мир свой Чёрной Горой Кулаберг.