Книга Королева, страница 103 – Елена Тимофеева

— И пришла весна в Руану, а с весною пришло и войско Пиара. Арчел Неистовый послан был королём к границам, и в жестоких битвах минули весна и лето, и более полугода не видел военачальник дочь свою. И, когда смертельно раненый отравленной стрелой вернулся в родной город, застал дитя своё в тяжёлой родильной горячке, и лучшие лекари короля не смогли спасти Лею. Сбылось страшное пророчество. На свет родилось Лунное Дитя, а давшая ему жизнь, ушла, чтобы навек соединиться с далёким своим возлюбленным в ночных небесах. Страшные проклятия кричал в лицо Лунному Свету безутешный отец, горячо молил богов об исцелении, просил не забирать жизнь его, продлить хоть немного, чтобы увидеть, как пойдёт по земле его внучка… Глухи были к мольбам его равнодушные боги. На восьмой день Арчел Неистовый умер.

Ария всхлипнула и закрыла рот ладонью.

— Войско Пиара вскоре заняло город, и старуха, ходившая за Леей, спасалась бегством, просила милостыню на дороге, гадала по камешкам на удачу за кружку молока для ребёнка. Добрые люди пускали её к себе, давали кров и еду, но война шла по пятам, и вскоре единственным местом, где можно было укрыться от вражеских стрел, стал Сенот – столица Руаны. И старуха пришла в столицу, последнее своё пристанище в земном мире.

Войско Пиара осадой стало под крепостными стенами, и призрак голода становился всё ближе и чётче. И последнее, что могла сделать старая кормилица для Лунного Дитя – это принести его на крыльцо королевского замка, в упование на милость щедрого сердца Вирджила Великого. Она не ошиблась. Король принял дитя, посчитав её появление добрым для державы знаком и увидев отметину Луны на плече ребёнка, особую судьбу понял, уготованную ей. Но та же участь постигла и короля, что и военачальника его, Арчела Неистового – рана отравленной стрелой оказалась смертельной.

— А бабушка? – прошептала Ария. Всё лицо её было залито слезами. – Жива ли бабушка?

— О, нет, дитя, – Арий Конрад привлёк её к себе, погладил по волосам, отёр слёзы, – старуха больна была, скитания истощили её, холод сгубил, наслал болезнь. В другий день, как отнесла на крыльцо королевского замка дитя, ушла она ко престолу Кроноса, и приняли боги её добрую душу.

Ария не могла боле сдерживаться и разрыдалась в голос.

— Моё рождение – дурной знак! – простонала она в отчаянии. – В недобрый час пришла я в этот мир! Я приношу несчастие всем! Моя мать, мой дедушка, моя кормилица…

— Полно, дитя, ну, будет! – Арий Конрад подтянул её к себе, усадил на колени, спрятал на своей груди её заплаканное лицо. – То предначертано свыше было, и не твоя вина в том, что твоя мать влюбилась в холодный свет Луны, а деда твоего подло ранил отравленной стрелой солдат Пиара. Ты пришла в этот мир ради добрых дел.

— Каких, мессир? – принцесса вскинула голову. Слёзы тут же высохли на её лице.

— Если бы в твоей власти было спасти целый народ от чудовища, ты встала бы на его защиту? – спросил магистр, глядя на неё в упор. Она выдержала его испытующий взгляд, не опустила глаза.

— О, да! – горячо воскликнула Ария. – Как моя королева! Она сняла осаду с Сенота, вошла в город, стоя на спине огнедышащего дракона…

— Да знаю я! – отмахнулся магистр. – Не рассказывай! Даже скажу, чтобы приятное тебе сделать, тот дракон был последний мой, прощальный дар Демире. Не так уж я и плох, как видишь.