Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 36 – Николетта Фэй

— Предлагайте, — говорю я. — Только при свидетелях.

Её раздражает не требование, а то, что люди остаются. Кассандра оглядывает Рину с Тио, Брину у двери, солдат, которые слышали сообщение о погибших, и выбирает самый мягкий голос.

— Глубинный участок открывается сегодня. Добычу сократят, рабочую одежду будут оставлять у шахты, воду заменят. Ваш дом никто не тронет. Вы продолжите спасать тех детей, которых ещё можно спасти.

Она произносит последнюю фразу как подарок. Я провожу пальцем по строке М-3.

— А тех, кто заболеет после новой смены, мы просто не внесём в журнал?

Кассандра не повышает голос. Она объясняет, что любой правитель выбирает между потерями, а Север нельзя оставить без щита ради предположения, которое пока не подтверждено имперскими магами. Эверт подхватывает: пыль можно удержать, женщин переселить, а прежние случаи уже не изменить.

Рина у печи прижимает сына ближе. Именно на неё смотрит Кассандра, когда говорит о «прежних случаях», и я вижу, как женщина начинает вставать. Подхожу первой и беру Тио, чтобы ей не пришлось спорить с ребёнком на руках.

— Скажите ей прямо, — прошу я Кассандру. — Если для работы щита понадобится ещё один такой ребёнок, вы согласны его отдать?

Кассандра переводит взгляд на Тио, но ответа ему не даёт.

— Не передёргивайте. Речь о контролируемой добыче.

— Контролируемой кем? Торвеном, который заранее записал Тио мёртвым? Эвертом, отправлявшим сюда мои потери? Или вами, подарившей мне ожерелье с пылью?

Она на секунду забывает сохранить ровное выражение и смотрит на медальон у меня на груди. Этого хватает, чтобы люди вокруг заметили: о кодах Кассандра знает больше, чем признаёт.

— Даже если всё так, как вы решили, — произносит она уже жёстче, — мёртвых детей не вернуть. Живых на границе ещё можно сохранить.

Я передаю Тио матери. Мальчик просыпается и недовольно цепляется за ворот её платья.

— Я не стану спасать одних детей, заранее выбрав других для рудника.

Кассандра поворачивается к Аларику. Она рассчитывает, что перед солдатами он не позволит жене поставить город выше армии.

— Ты слышал донесение. Ещё один прорыв — и люди перестанут ждать твоего решения. Открой шахту сам, пока командование остаётся у тебя.

Аларик смотрит на карту, затем на носилки, которые проносят по коридору. Мне знакомо это молчание: раньше после него появлялся приказ, уже не допускающий возражений. Я не пытаюсь убедить его ещё раз. Вместо этого разворачиваю медальон к Севрану.

— Первичный огонь детей подходит щиту, потому что он ещё не сформирован. А взрослый дракон может отдать силу добровольно?

Маг не отвечает сразу. Он просит открыть старую схему рубежа и показывает кольцо вокруг центрального ядра. Взрослый огонь обладает собственной стихией и отталкивается сердцем щита, но в нижней шахте есть преобразующая камера, где руда отделяет силу от носителя.

— Если перестроить камеру, — говорю я, следя за линиями на чертеже, — она сможет принимать огонь живого взрослого, а не вытягивать его у ребёнка.

Севран морщится: теоретически да, но доступ к старому узлу закрыт, а попытка без расчётов может обжечь донора или разрушить сердце рубежа. Для проверки нужны нижние помещения и записи мастеров.

Торвен отходит к двери. Я замечаю движение и обращаюсь к нему раньше Рейна: