Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 18 – Николетта Фэй

Рейн проходит вдоль колеи и показывает нам следы. Карета вышла из города, дошла до места нападения, а затем повернула обратно по нижней дороге. Аларик долго смотрит на отпечатки колёс, ведущие к Серому Пределу.

Женщину не увезли от нас — её уже везли сюда.

Глава 8. Отец ребёнка

Мы возвращаемся по нижней дороге. Аларик едет впереди слишком быстро для моего состояния, но каждый раз придерживает коня, пока наша повозка не появляется из-за поворота. Он не объясняет, кого мы ищем. Я не прошу: после записи в реестре и его лица над красной страницей имя уже не самое важное.

У задних ворот родильного дома стоит закрытый экипаж без гербов. Одна лошадь покрыта пеной, кучер исчез. Молодая женщина из прачечной сидит на ступеньке и удерживает дверцу обеими руками; незнакомка внутри велела не звать палату, а потом ей стало хуже.

Из экипажа доносится сдавленный стон. Я спрыгиваю с повозки раньше, чем Альма успевает подать руку, и на секунду опираюсь о борт, пока перестают неметь ноги.

— Брина, готовьте большую комнату. Гарт, занесём её через кухню, чтобы люди Эверта не увидели. Альма, воду брать только из верхнего запаса.

Аларик подходит вместе со мной. Женщина лежит на боку, придерживая живот; дорожное платье порвано у плеча, лицо покрыто пылью, губы пересохли. На шее висит половина серебряного медальона с неровным краем.

Я нащупываю пульс и спрашиваю её имя. Женщина с трудом открывает глаза.

— Селеста.

Аларик останавливается. Он не спрашивает, как она здесь оказалась, только снимает перчатки и сам берётся за край носилок. Селеста узнаёт его раньше, чем мы успеваем вынести её из экипажа. Облегчение в её лице почти сразу сменяется испугом.

— Ты обещал, что она никогда не узнает, — выдыхает Селеста.

Новая боль не даёт ей продолжить. Аларик наклоняется ближе, и из-под воротника его рубашки выскальзывает серебряная цепочка со второй половиной медальона. Два неровных края совпадают. Я вспоминаю алую ленту на его одежде в день нашей потери и то, как он закрыл её ладонью вместо ответа. Селеста, едва увидев меня, испугалась сильнее, чем при виде людей у экипажа.

Я продолжаю держать пальцы на запястье Селесты. Если отпущу сейчас, это заметят все — она, Аларик и Альма, которая уже поняла не меньше моего. Поэтому я велю Гарту нести осторожнее и иду рядом с носилками, не позволяя никому заговорить раньше, чем мы окажемся в палате.

Брина разрезает тесную шнуровку платья, Альма приносит тёплую воду. На коже Селесты остаётся серебристый налёт, особенно заметный у запястий и на вороте: возле руды она находилась долго. Ребёнок расположен неправильно — голова остаётся высоко, поперёк ложится твёрдая спинка. Схватки уже регулярные, а до срока, судя по реестру, несколько недель.

Я помогаю Селесте повернуться и спрашиваю, когда начались боли. Она смотрит только на Аларика, который остался у двери, будто не решается приблизиться без моего разрешения. Лишь после новой схватки женщина выговаривает, что на дороге ей дали воды, а вскоре стало хуже. Я прошу Альму сохранить флягу, если она осталась в экипаже: Селесту везли через заражённый квартал, а воду могли дать, чтобы намеренно ускорить роды.

Брина показывает мне шов рукава, забитый пепельной пылью. Я велю убрать всю дорожную одежду в закрытый сундук. Аларик в это время подходит к постели и требует назвать нападавших, но Селеста вздрагивает от его голоса, а не от вопроса; её пальцы соскальзывают с простыни, и я накрываю их ладонью.