Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 17 – Николетта Фэй

Управляющий напоминает о втором маяке и почти выплёвывает, что щит закрывают ради догадок женщины, уже признанной нестабильной. Аларик делает полшага к нему, и Торвен замолкает. Я не благодарю мужа: он дал расследованию время, но доверия мне пока не вернул.

В общем зале Рина кормит Тио, Нелла спит после родов, Брина записывает время осмотра. Дети дышат, женщины спорят о воде, рабочие заканчивают перегородку. Аларик задерживается у лестницы, словно впервые видит, что здесь уже возникло дело без его приказов. В этот момент снаружи раздаётся требовательный колокольчик въезжающей повозки, и Рейн, выглянув в окно, узнаёт врачебную палату.

Эверт не мог узнать о закрытии шахты и доехать за несколько часов. Он выехал раньше. Во двор входят люди в светло-серых плащах со знаком палаты; рядом с медицинскими сумками у них висят мечи. Магистр оглядывает дом так, будто уже решил, что имеет право забрать отсюда и женщин, и меня.

— Госпожа Вальден, ваше состояние ухудшается быстрее, чем я опасался. Самовольное лечение, незаконное удержание больных, смерть шахтёра…

Я обрываю перечень вопросом, кто сообщил ему о Мареке, если из столицы Эверт выехал раньше, чем шахтёра нашли. Магистр на мгновение задерживает вдох, затем открывает папку и предъявляет решение палаты: дом закрывается, а я возвращаюсь под врачебный надзор. Солдаты за его спиной направляются к лестнице, Рина прижимает Тио к груди, и я встаю у них на пути.

— Здесь две женщины после преждевременных родов. Никто не войдёт к ним с оружием.

Эверт обращается к Аларику, ожидая, что муж уберёт меня с дороги. Тот читает первую страницу приказа и возвращает её магистру: до окончания сорока восьми часов родильный дом остаётся открытым, а люди палаты снимают мечи или ждут во дворе.

После отказа Эверт предлагает сверить пациентов с официальным реестром. Я соглашаюсь раньше, чем он передумает: книга нужна мне не меньше. В бывшей столовой выясняется, что Тио в ней по-прежнему мёртв, исход Эйры обозначен как неизвестный, а возле нескольких фамилий стоят отметки о передаче на очищение.

Дальше вложен лист с красной каймой: «Женщина под кровной защитой дома Вальден». Имя скрыто номером, зато срок указан точно. В графе «исход» уже записано, что мальчик родился живым и передан Совету. Дата рождения стоит через четыре дня.

— Кто заполнил это заранее? — Я поворачиваю книгу к Эверту.

Он тянется закрыть страницу, однако Аларик удерживает край ладонью. Под его пальцами бумага мнётся. Муж спрашивает, где находится женщина, а магистр после слишком долгой паузы отвечает, что считал её под охраной самого генерала.

Аларик зовёт Рейна, когда во двор въезжает всадник на измученном коне. Плащ мужчины разорван, плечо перетянуто ремнём; он соскальзывает в руки солдат. На крыльце капитан опускается рядом и успевает спросить только о конвое.

— Разбили у старой лесной дороги, — выдыхает всадник. — Госпожу увезли. Мы… не удержали.

Мужчина указывает не в сторону столицы, а к восточному склону, где дорога огибает Серый Предел. Аларик велит мне остаться, но я напоминаю: никто из его людей пока не отличает пепельную пыль от обычной дорожной грязи. Брина остаётся с женщинами, Рейн ставит охрану у обеих дверей, а я еду следом в крытой повозке.

Через четверть часа мы у старой дороги. Карета стоит поперёк колеи, дверца сорвана. Пока люди Рейна осматривают следы, я снимаю с ветки покрывало; на внутренней стороне видна свежая серебристая пыль. Альма растирает крупинки и подтверждает, что такой налёт остаётся только после пути через рабочий квартал.