Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 106 – Николетта Фэй

Я стою в своей комнате перед зеркалом, пока Рина поправляет на моём платье узкий пояс. Белого цвета мы избегаем намеренно. Ткань светлая, с тонкой синей вышивкой по рукавам, а поверх я надеваю медальон хозяйки Серого Предела — тот самый, который когда-то открывал чужую систему, а теперь служит только печатью города.

— Не тяните сильнее, — прошу я, когда Рина в третий раз проверяет узел. — Я должна дышать до конца церемонии.

Она немедленно ослабляет пояс и отступает, чтобы оценить результат. Тио, которому уже больше года, сидит на полу возле кровати и пытается надеть мой второй башмак на деревянную лошадь. Его серые прожилки давно исчезли. Осталась тонкая светлая полоса у ключицы, которую он показывает каждому новому ученику как доказательство собственной важности.

— Красиво, — решает Рина и наклоняется, отбирая башмак у Тио. — Только вы всё равно выглядите так, будто идёте проверять новый корпус.

Я поворачиваюсь к зеркалу и вижу в нём хозяйку дома, которую праздничное платье не избавило от вчерашних забот.

— Я и буду его проверять после свадьбы. Там снова протекло окно.

Рина смеётся, потом неожиданно замолкает. Её пальцы задерживаются на вышивке, которую делали женщины дома: каждая оставила на внутреннем крае по одному маленькому стежку.

— В прошлый раз вы тоже входили к мужу одна? — спрашивает она.

Я вспоминаю высокий зал Вальденов, гербы над головами, свидетелей, которых выбирала не я, и договор, прочитанный уже после подписи. Тогда мне казалось, что брак начинается с того, что женщина правильно занимает отведённое место.

— В прошлый раз меня привели, — отвечаю я. — Сегодня я сама выйду во двор.

За дверью ждёт не отец, не представитель рода и не мужчина, который должен передать меня Аларику. Брина вручает мне папку с нашим договором. В окончательной версии семнадцать страниц, восемь моих поправок на полях и пятно яблочного сока, которое Тио поставил в день заверения. Писарь хотел перепечатать лист. Мы отказались.

Я спускаюсь по лестнице вместе с женщинами, с которыми строила этот дом. Брина идёт справа, Рина слева, позади спорят Нелла и две первые выпускницы школы: кто забыл вынести на стол свидетельские ленты. Никто не заставляет их говорить тише ради торжественности.

Во дворе стоят жители города, шахтёры, ученицы, доноры пограничного щита и семьи найденных детей. Эда держит Ивена за руку только потому, что он сам вложил пальцы в её ладонь. На груди мальчика деревянная птица. Теперь он вырезает их для каждого ребёнка, который получает имя вместо номера.

Селеста пришла с сыном. Мальчик уже знает, что его отца звали Дравен. Пока взрослые ждут церемонию, он показывает Тио медальон с чёрным крылом и серебряной звездой, а Тио пытается обменять его на пряник.

Аларик стоит у простого деревянного стола. На нём тёмный костюм без военной цепи и знака главы рода. Дракон не вернулся. Титул генерала он не принял, хотя Совет предлагал восстановить его после суда. Сейчас Аларик руководит добровольной пограничной службой: составляет смены доноров, следит за состоянием взрослых драконов и лично вычёркивает любого, на кого давят семья, командир или работодатель.

Вчера он опоздал на собственную репетицию, потому что женщина-дракон на восточном маяке отказалась отдавать огонь, а офицер попытался назвать её отказ трусостью. Аларик остался до тех пор, пока офицер не отозвал взыскание и не записал в журнале, что донорская смена добровольна. Потом пришёл ко мне и честно сказал, почему опоздал, прежде чем я успела спросить.