Книга Замужем за Горынычем. Второй сезон, страница 16 – Мариэль Сальвия

Сейф не забыл о них.

* * *

Записку нашли утром. Она лежала в приёмной, на столе Забавы, придавленная банкой малинового варенья, которую кто-то аккуратно вынул из запертого сейфа, мимо трёх замков, включая гномий, открывающийся по отпечатку чешуи.

Сама записка была короткой, в четыре строки, и почерк её летящий, старомодный, с нажимом Анастасия узнала мгновенно. Тем же почерком были сделаны приписки к её брачному контракту. Тем же почерком было написано письмо, перевернувшее финал прошлой осени.

«Яйцо храните правильно, хвалю. Замки смените на нормальные. Скоро я навещу вас лично. Засиделась. Пора и вас проведать».

Подписи не было. Свекровь никогда не подписывалась, мать Горана справедливо полагала, что её и так узнают.

— Кар-раул, – тихо сказал ворон.

И на этот раз никто его не поправил.

Дело №6. Дело об опеке над оборотнёнышем

Эпизод 2. «Дело об опеке над оборотнёнышем»

Генеральная уборка в агентстве «Последний шанс» была объявлена без предупреждения, началась рано утром и протекала с размахом стихийного бедствия.

— Левее! – командовала Забава, стоя посреди приёмной с тряпкой наперевес. – Ещё левее! Кодекс, ну что ты как неживой, она же криво висит!

— Она висит ровно, – возразил юноша, послушно поправляя картину с видом на Калинов мост. – Криво вишу я. На люстре моих нервов.

— Между прочим, к нам едет свекровь Анастасии Олеговны! Сама! Лично! Ты записку читал? «Пора познакомиться поближе»! А у нас на подоконнике фикус при смерти и чашки со сколом!

— Фикус при смерти уже три года. Он так живёт.

— Вот именно! А она посмотрит и решит, что мы тут все так живём!

Анастасия наблюдала за этим из кабинета и не вмешивалась. Во-первых, приёмной уборка действительно не вредила. Во-вторых, она прекрасно понимала, что Забава сейчас делает единственное, что умеет делать с тревогой, превращает её в деятельность. Сама Анастасия со вчерашнего вечера превращала свою тревогу в порядок иного рода. Перед ней на столе лежали три исписанных листа с заголовком «Вопросы», и список продолжал расти.

Горан отреагировал на записку матери по-своему. Утром он молча заменил гномий замок на что-то венгерской драконьей работы, потом так же молча признал бессмысленность затеи. Замки для его матушки были явлением декоративным. И с тех пор муж пребывал в состоянии сосредоточенного затишья, в котором Ныч не шутил, Змей не язвил, а сам Горан отвечал на вопросы с четвёртой секунды.

— Она не написала когда приедет, – сказал он единственный раз за утро. – Это худшее в её визитах. Матушка считает, что точная дата лишает встречу сердечности.

Колокольчик над дверью звякнул в тот момент, когда Забава добралась до фикуса с лейкой и намерением воскрешать несчастное растение. На пороге стояли двое, и по тому, как они стояли, в метре друг от друга, отвернувшись каждый на свои сорок пять градусов, Анастасия определила суть дела раньше, чем посетители открыли рты. Так могли стоять только супруги, которые пришли делить самое дорогое.

Мужчина был огромный, в тесном коротком пиджаке и свитере грубой вязки, спортивных штанах, и всё это сидело на нём, как кошачий ошейник на волкодаве. Женщина же напротив невысокая, собранная, одета была элегантно и по-городскому. Вот только очень усталая и замученная на вид. А за ними, в дверном проёме, обнаружился третий участник. Мальчишка лет девяти, худой, в шарфе, замотанном до носа, с жёлто-серыми внимательными глазами.