Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 120 – Светлана Томская

Его взгляд снова остановился на мне.

Вне всякой логики в груди что-то сладко сжалось. Это ведь я хотела в театр. Получается, он побеспокоился о том, чтобы я успела послушать и первую оперу?

Варвара Петровна тоже была довольна. Она прямо-таки сияла и рассыпалась в любезностях.

За это время Тимофей успел сменить посуду и нарисовался рядом с Корсаковым с блюдом, на котором в окружении мочёных яблок розовели тонко нарезанные ломтики телятины.

Что? Ещё и мясо? Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Кажется, теперь это станет моим любимым упражнением. Это ж надо столько жра… есть.

Никого, кроме меня, эта новая перемена блюд не удивила. Когда Тимофей предложил телятину мне, я просто мотнула головой. От вина, которое полагалось к мясу, я тоже отказалась.

После телятины дядя дал-таки команду к завершению трапезы.

— Варвара Петровна, распорядитесь подать нам чай и кофий в мой кабинет. — Он повернулся к Корсакову. — Если вы не возражаете, Алексей Дмитриевич, продолжим там. Я ведь правильно понял, у нас сегодня ещё важный разговор предстоит? А времени до театра остаётся мало.

— Не возражаю. Разговор касается документов «Светописи», а значит, Екатерина Павловна тоже должна присутствовать.

У дяди дёрнулась бровь, а у Варвары Петровны отвисла челюсть.

Похоже, знала о цели визита только я.

Я поднялась к себе в комнату за договором. Понадобилось время достать из-под слоёв одежды ключ, аккуратно, чтобы не повредить причёску, снять через голову шнурок, открыть нижний ящик комода, пролистать документы в поисках договора, ну и осуществить все действия в обратном порядке.

Когда я снова вышла на лестничную площадку, услышала голос Варвары Петровны, доносившийся из приоткрытой двери Сониной комнаты.

— Платье наденешь голубое, что к Пасхе шили. Да, непременно голубое с овальным вырезом и кружевом по краю. Оно и по-девичьи скромное, и красоту плеч покажет. А ты, Поля, подбери барышне волосы так, чтобы шею открыть.

— Но, маменька, я ведь не на бал…

— Не спорь, я лучше знаю, на что мужчины реагируют и как показать все достоинства, не умалив чести.

Ну да, купеческая жилка у тётушки неистребима — товар лицом показать. Не случайно же у неё получилось за дворянина замуж выйти.

Только впечатлит ли предводителя?

А почему бы и нет? Соня похожа на свежий цветок и соответствует всем канонам нынешнего времени. А Корсаков… не вечно же ему в холостяках ходить. Театр может быть просто поводом, и мои бумаги тоже повод. К Кате Вересаевой он почти год никакого интереса не проявлял. А тут и обед, и театр, пусть и не без моей подсказки. Хотя нет, о театре он сам завёл разговор. Так или иначе, обед в любом случае закончился бы приглашением в ложу. И я тут явно лишняя.

Стало неприятно, не за себя — за Катю. Отказаться из гордости? И снова я вспомнила нянечку из приюта, которая любила сыпать поговорками. «Назло кондуктору — куплю билет и не поеду». Я хотела в театр, я расстроилась, что «Севильский цирюльник» сегодня последний день и тут уж никак не исхитриться, чтобы на него попасть. А теперь останусь дома? Ну уж нет. Просто буду держаться в стороне, рядом с дядей и тётей, и пусть Корсаков сколько угодно с Соней флиртует.

— Я тебе сейчас камею бабушкину принесу — ту, что на синей бархотке. Хорошо подчеркнёт открытую шею.