Книга Кладбище в аренду, страница 82 – Джон Диксон Карр

Повсюду лежали масляные краски и кисти. У одной из стен Сай заметил чистые холсты в подрамниках. Неподалеку от мольберта стоял подиум для моделей, рядом – разнообразная фотоаппаратура. Сквозь тяжелые шторы из окон сочился неяркий мягкий свет, и казалось, что комната находится не в центре Нью-Йорка, а где-то на далекой одинокой звезде.

— Это самое… – подал голос Боб. – Вы действительно здесь живете?

— В общем-то, нет, – рассмеялась Айрин Стэнли. – Ради бога, даже не пытайтесь снять здесь квартиру – их просто не существует. Но… – она кивнула в сторону колышущейся портьеры, служившей перегородкой, – там у меня кровать, телефон, зарегистрированный на «Студию Стэнли», и кое-какие принадлежности для умывания. Если я останусь на ночь, никто и слова не скажет.

— А как же еда?

— Готовить здесь нельзя. Категорически запрещено. Но в первые месяцы… Это было потрясающее одиночество! Просто восхитительное. Можно было спуститься вниз, перекусить в какой-нибудь закусочной, закрыв лицо вуалью. Это огромное, шумное, битком набитое спешащими куда-то людьми место, где никто не обращает на тебя ни малейшего внимания…

— Неужели ты никогда не думала о пластической хирургии? – спросила Джин.

— Конечно думала! Но поначалу у меня не было на это средств. А потом… потом я решила, что шрамы слишком старые и с ними уже ничего не сделать.

Тогда Джин задала на удивление бестактный вопрос:

— А ты… когда-нибудь скучала по… – Она не договорила.

Айрин Стэнли – как потом вспоминал Сай – в этот момент как раз взяла в руки один из холстов, прислоненных к стене. Это была яркая жанровая венецианская сценка в духе Позднего Возрождения. Она резко выпрямилась – тонкая и гибкая в своем сливовом платье, выделявшемся на фоне серой драпировки.

— Да, – ответила она отстраненным тоном. – Скучала.

Картина упала на ковер с глухим стуком.

— Иногда я не вспоминала о нем… и о вас тоже, – поспешно добавила она, – по шесть, по семь месяцев подряд. Однажды – почти целый год. Но какая-нибудь случайная мелочь… и все возвращалось. Воспоминания накатывали с такой силой, что я не могла пошевелиться от боли.

— Постой! Хватит! Я не имела в виду…

— Хотите, я расскажу вам, – продолжала женщина, – как в этой самой студии мы встретились с Фредом? Я не подозревала, что его сыщики меня выследили. Я сидела вот на этом стуле и мыла кисти, повернувшись к двери изуродованной стороной лица. Дверь отворилась – и вошел Фред. Он не стал делать вид, будто ничего не заметил, не унизил меня жалостью. Просто сказал: «Это все, что тебя беспокоит, Бетти? Мы справимся с этим за одну-две недели». И я… я разрыдалась.

Если прежде в голосе Айрин Стэнли еще слышались нотки гнева, теперь они исчезли. Ее речь стала плавной и даже умиротворенной.

— Это случилось несколько месяцев назад. Тогда я и воскресла из мертвых. Помните, сэр Генри, вы упомянули Рихтера из Вены?

Г. М., развалившись в кресле и подпирая кулаком подбородок, кивнул.

— Фред, – объяснила Айрин Стэнли, – привез его сюда на частном самолете. И он, – она слегка коснулась левой щеки, – сделал это.

— Думаю, мэм, лишь два человека в мире способны на подобное.

— Что касается Фреда… – Она вытащила из стопки холстов, сложенных без подрамников, один, спрятанный в самой середине. Это был поясной портрет Мэннинга, удивительно точно передающий его неистощимую энергию. – Кажется, он не постарел ни на один день. – Она сняла с мольберта чистый холст и заменила портретом. – Только волосы стали совсем седыми. А руки, плечи, торс – все могло принадлежать мужчине лет на двадцать моложе. Он стал старше, но остался все таким же романтичным и… глупым.