Книга Лето в Российской империи, страница 69 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

На посетительнице же было глухое черное платье с высоким воротом и длинными рукавами, застегнутое под горло. Наряд такого фасона, который бы при всем желании не дал простора воображению. Ни лент, ни кружев – ничего, чем любят украшать себя женщины На самой гостье – ни серег, ни кулона, лишь тусклое обручальное кольцо на правой руке.

«Вдова», – решил Самарин. И тут же некстати подумал, что она заранее надела траур по тому, кого предположительно умертвила. Озвучивать эту шутку он, разумеется, не стал, а вместо этого задал очевидный вопрос:

— И кого же вы убили?

— Домовладельца – Георгия Павловича Липкина. Дом номер три в Рыбниковом переулке, на Сретенке.

— Когда это произошло?

— Сегодня… ночью. – Женщина снова запнулась, как будто была не до конца уверена в том, что говорит. – Я… возможно, неточно выразилась…

— Минуту, – прервал ее Дмитрий, быстро записал в блокноте имя и адрес, вырвал лист и крикнул в сторону общего кабинета: – Лев!

Лев Вишневский явился сразу же – одетый в такой же глухой и черный, как платье посетительницы, костюм, но, кажется, тоже не испытывающий от этого никакого неудобства.

— Проверь, будь добр. – Самарин протянул подчиненному вырванный лист. – Это срочно. И принеси, пожалуйста, успокоительного чаю. Холодного.

Вишневский молча кивнул и удалился, а Дмитрий снова перевел взгляд на посетительницу. Держалась она неплохо, если не считать последней заминки. И, судя по всему, не собиралась рыдать и устраивать истерик. Но мало ли… Чай Вишневского всегда действовал безотказно.

— Так, – продолжил Самарин и придвинул к себе стопку чистых листов. – Давайте-ка по порядку и под протокол. Ваше имя, возраст, статус, адрес проживания.

— Мария Андреевна Веденеева, тридцать восемь лет, вдова. Уже четыре месяца. – Она свела брови и покрутила на пальце обручальное кольцо. – Последние пять лет проживаю в доме номер три в Рыбниковом переулке, вторая квартира.

— И что же вас сподвигло убить домовладельца… как его… Липкина Георгия Павловича? Точнее, расскажите, как вы это сделали и почему.

— Я… – Она подняла руку ко лбу и потерла висок. – Не то чтобы сама лично, но мне кажется, мои действия усугубили его состояние, и он умер этой ночью. Я не хотела…

Мария Андреевна прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Дмитрий не перебивал. Она выждала несколько секунд и продолжила:

— Наш домовладелец был не самым любезным человеком. Пока мой супруг был жив, я, по счастью, редко пересекалась с Липкиным, но потом… Владимир, муж, скоротечно ушел от рака легких – это случилось в марте. И поначалу Георгий Павлович казался мне участливым – заходил проведать, помогал с устройством похорон, оформлением бумаг, отсрочил арендную плату. А я была в таком состоянии, что не могла должным образом судить о происходящем. Родных и близких у меня в Москве, так уж вышло, нет…

— А он был рядом.

— Именно. Я мало что понимаю в бумагах, а он взял эту заботу на себя и, как оказалось, воспользовался моим неведением. Когда все улеглось – примерно через месяц, – Георгий Павлович пришел ко мне и намекнул, что обнаружил в документах кое-что… компрометирующее. Он сказал, что, конечно, не хотел бы придавать их содержание огласке, поскольку это сильно ударит по репутации моего супруга и моей тоже.