Книга Не проси, страница 47 – К. Блэквуд

Это он понял не сразу. Сначала слово «год» звучало как спасение - год без скорой, без выгнутой спины, без ночных поездок в больницу. Но договор жил отдельно. Он требовал смен, обходы, записи, присутствие.

Продолжал дышать под Чернореченской ГРЭС, ворочаться в машинном зале и считать всё, что Виктор ещё называл своим. Механизм дал Ане время. Он не продавал чудо. Он выдавал его во временное пользование — с правом изъятия.

После журнала Бережного Виктор почти не спал. Он прятал толстую клеёнчатую тетрадь под половицей в кладовке, потом вытаскивал, перечитывал последние страницы и снова прятал. Фраза Бережного сидела в голове, как заноза под ногтем:

«Оно не умеет это считать».

Виктор повторял её, когда варил Ане кашу или помогал ей надевать носки. Он думал об этом всё время.

Оно не умеет это считать. Но что именно? Радость? Смех? Подарок? Пока было сложно разобраться. Может быть Механизм уже не был способен существовать без договора. Для него любое взаимодействие выстроено по одной и той же схеме - платёж - временное облегчение или чудо, для кого как. Он не воспринимал свободы и свободного.

За последние месяцы всё в жизни Виктора имело цену. Таблетки, консультации, дорога до больницы, фрукты, такси, ночная смена, мизинец, глаз, ребро, зуб. Даже сон стал не отдыхом, а временем между платежами. Даже смех Ани он теперь ловил не сердцем, а страхом - жива, значит долг растёт и его нужно обеспечивать, поддерживать.

Сначала он включил ей мультики. Аня сидела на диване, укрывшись пледом до подбородка, и смотрела старую передачу, где нарисованный медведь пытался испечь пирог и каждый раз путал соль с сахаром. Раньше она смеялась над этим до икоты. Теперь улыбнулась пару раз — вежливо, как взрослому, который старается.

Виктор сидел рядом и держал телефон в кармане. Большой палец сам нашёл кнопку записи. Он возненавидел себя ещё до того, как нажал. Аня повернулась к нему.

— Пап, ты чего такой подозрительный?

— С чего ты взяла, Анют? Нет, я как всегда. Просто задумался о том, о сём.

— Ты выглядишь как врач, пап.

— В смысле?

— Смотришь и ждёшь, когда я сделаю что-нибудь правильно. В больнице врачи тоже сначала наблюдают за мной, просят что-то сделать, чтобы понять всё плохо или не очень.

Он вынул руку из кармана.

— Прости. Ты не обращай внимания. Смотри мультик.

Он попытался, но в этот раз не вышло. На следующий день он купил ей книжку с наклейками: динозавры, блестящие хвосты, дурацкие задания и раскраски. Аня обрадовалась, но Виктор снова всё испортил. Сидел напротив, смотрел слишком внимательно, улыбался слишком рано, ждал слишком явно.

Через десять минут она закрыла книжку.

— Пап, я устала. Не хочу больше наклеивать динозавров.

Она ушла в комнату, а он остался за кухонным столом и понял, что пытается добыть смех так же, как раньше добывали огонь - пытаясь раздуть пламя из маленькой искорки.

А нужду Механизм считал прекрасно. Вечером телефон загорелся сам. На экране появилась строка:

ИМИТАЦИИ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ.

Виктор смотрел на неё, пока буквы опять не исчезли.

— Пошёл ты, — тихо сказал он.

На четвёртый день случилось то, чего он не планировал. Аня нашла его старую повязку. Не медицинскую, а чёрную аптечную, с грубой резинкой и дешёвым синтетическим блеском. Виктор бросил её на полку в прихожей, потому что она натирала кожу и всё время пахла лекарствами.