Книга Не проси, страница 32 – К. Блэквуд

Иногда ему казалось, что здание наблюдает за ним не глазами, а своими частями - дверными проёмами, вентиляционными решётками, чёрными щелями между листами фанеры.

На восьмую ночь Ане стало плохо. Сообщение пришло под утро, когда Виктор наконец поймал связь на лестнице между вторым и третьим этажом:

«Витя, я вызвала скорую. У Ани начались судороги, приезжай как сможешь».

Он приехал уже после уколов. Аня лежала на больничной койке, такая маленькая, что одеяло казалось огромным по сравнению с ней. Губы синеватые, под глазами залегли тени. Врач говорил что-то про ухудшение, про динамику, про то, что операция нужна не «желательно», а «ещё вчера». Виктор слушал и не слышал.

На тумбочке у кровати лежал рисунок. Аня нарисовала их двоих. Папа высокий, сильный, смешной, с большими руками, а она рядом, в красном платье с нарисованными лисичками. Над ними кривое солнце. Внизу крупными неровными буквами было написано:

«ПАПА МЕНЯ ПОЧИНИТ».

Вот тогда в нём что-то сломалось. Тихо, без лишнего шума. Просто последняя распорка, державшая Виктора в вертикальном положении, хрустнула и ушла внутрь. В ту ночь он приехал на станцию раньше смены.

Сергей Петрович ждал у ворот.

— Не надо, — сказал инженер.

Виктор остановился. Серый костюм был сухим, хотя шёл мокрый снег. На тёмных очках не было ни капли. Инженер стоял так, будто находился не на промёрзшем бетонном пятачке перед заброшенной ГРЭС, а в коридоре учреждения, где температура, свет и влажность утверждены приказом сверху.

— Что Вы здесь делаете? Вы знаете, зачем я пришёл? — спросил Виктор.

— Да. К сожалению, знаю.

— Тогда отойдите.

Инженер смотрел на него так, как врач смотрит на пациента, который уже подписал отказ от лечения.

— Объект не лечит, Виктор Павлович. Поймите и запомните это сейчас, пока ещё способны понимать. Он не спасает и не творит чудес. Он лишь исполняет условия запроса доступными ему средствами. Разница существенная.

— Моя дочь умирает.

— Люди умирают. Рано или поздно.

Виктор ударил. Во всяком случае, был уверен, что ударил - плечо ушло вперёд, кулак должен был войти в челюсть.

Но Сергей Петрович стоял на полшага дальше, словно всё это уже случалось и он заранее вышел из траектории. Он даже не моргнул.

— Виктор, не расходуйте себя и свои силы до договора. Вы себе ещё пригодитесь, — сказал он.

— Так вы всё знаете... Вы знаете, что там внизу и что будет дальше, и просто ставите сторожей.

— Мы удерживаем контур. Все предостережения Вам были даны заранее.

— Людьми?

— Всем, что работает.

Виктор ощутил такую ненависть, что на секунду даже забыл про страх.

— Вы чудовища. Если вы всё знаете, то это бесчеловечно.

— Нет, — сказал инженер. — Чудовище за той дверью. Мы — протокол.

Он отступил в сторону, освобождая проход для Виктора.

— Я не держу Вас. Идите, если решились, но не формулируйте желания вслух.

Виктор прошёл мимо, ничего не ответив.

Дверь машинного зала была открыта. Пломбы висели на месте. Замок тоже. И всё же дверь стояла распахнутой на ширину человеческого тела. Изнутри лился зелёный свет. Гул был низким, ритмичным, похожим на сердцебиение огромного спящего животного, которого не стоит будить. Виктор спустился.

Лестница оказалась длиннее, чем должна, как и коридоры. Он работал на этой станции, знал её хорошо. До машинного зала было двадцать семь ступеней. Он считал.