Книга Не проси, страница 29 – К. Блэквуд

НЕ СЕРДЦЕ.

Окно диспетчерской выходило в глубь станции. Раньше отсюда можно было увидеть верхушку машинного зала. Теперь потрескавшееся стекло было почти полностью заложено фанерой, и лишь между листами оставалась узкая щель, через которую неохотно пробивался слабый зелёный свет.

Виктор заглянул. Ничего.

Свет не освещал предметы. Он просто был — внизу, глубоко, за закрытыми дверями, как фосфоресцирующая плесень на дне колодца.

В восемь вечера он отметил начало своей первой смены.

Журнал лежал на стойке в атриуме. Толстый, в чёрной клеёнчатой обложке. На первой странице он обнаружил инструкцию, напечатанную на машинке:

«Наблюдатель не является участником процесса».

«Наблюдатель не вступает в переговоры».

«Наблюдатель фиксирует отсутствие событий».

«При наличии событий наблюдатель фиксирует отсутствие событий».

Ниже от руки было добавлено:

«Оно исполняет только то, за что может быть взыскано».

Виктор перевернул страницу.

Последние записи принадлежали, видимо, предыдущему сторожу. Александр Бережной. Почерк сначала был ровный: «21:00. Обход. Всё тихо», «00:00. Обход. Всё тихо», «03:00. Обход. Всё тихо». Потом строчки становились мельче и теснее, будто человек пытался спрятаться внутри собственного почерка: «Всё тихо. Всё тихо. Всё тихо. Оно исполняет. Оно исполняет. Оно исполняет».

Последняя запись занимала полностью две страницы и состояла только из одной фразы, повторённой сотни раз. В конце бумага была мятой и рваной.

Виктор захлопнул журнал.

— Хороший квест, — бросил он в пустоту.

Слова упали рядом со стойкой и сразу сдулись, как дырявый воздушный шарик.

Первый обход он начал примерно в девять. Коридоры станции тянулись так далёко, будто здание было больше внутри, чем казалось снаружи. Он помнил планировку по старой памяти: южное крыло, административные кабинеты, раздевалки, переход к насосной. Но теперь расстояния не сходились. Дверь, которая должна была быть через десять метров, возникала через тридцать. Поворот, которого раньше не было, вёл обратно к атриуму. На полу лежали сухие листья, хотя ближайшее разбитое окно находилось этажом выше. В целом складывалось ощущение, что это уже не так станция, на которой Виктор раньше работал. Она изменилась и внутри и снаружи.

В комнате отдыха персонала он нашёл зеркало.

Тяжёлая дубовая рама, мутное стекло, с зеленоватым оттенком, пятна амальгамы по краям. Виктор посветил фонариком и увидел себя - усталого мужчину тридцати пяти лет, с лицом, на котором уже поселились безысходность и смирение с поражением. Куртка висит мятым мешком. Щёки впали. Глаза красные и слезящиеся от недосыпа. Левый глаз, как всегда после долгой работы, слегка плыл и делал отражение волнистым, будто Виктор смотрел на себя через воду.

За его плечом стоял кто-то ещё.

Высокий силуэт в глубине комнаты. Не человек — скорее, идея человека, но собранная неправильно, по испорченной схеме. Слишком длинные руки. Голова наклонена под углом, на котором шея должна ломаться. Силуэт не двигался, но Виктор понял, что он улыбается.

Он резко обернулся. Пусто. Снова зеркало и в отражении только он сам.

— Надо бы выспаться, — сказал себе Виктор.

Зеркало ему не ответило.

Он закончил обход, проверил пломбы на двери машинного зала и записал в журнал: «21:00. Обход. Всё тихо». Рука сама хотела добавить: «зеркало». Виктор вспомнил инженера и не добавил.