Книга Фактор Лилит, страница 89 – Джин Пайва

— Нет, не в тот раз, Жожо. Это было раньше – перед тем как мама умерла. У него тогда не было причины.

— Известно, что Майкл все обдумывает загодя, – возразил Жожо, его лицо накрыла тень озабоченности. – Он знал, что это скоро случится. Но теперь у него есть причины, Бри, и, если ты догадываешься, каким способом он собирается добраться до тебя, тогда…

— Не говори больше ничего, – вздохнула Бри, вспомнив происшествие у входа в дом. – Я знаю, ты прав.

Ее одежда, сброшенная небрежно, как попало, валялась на полу в спальне. Элиза стояла перед высоким окном, поеживаясь от ночного холодка, ее гладкая кожа покрылась пупырышками. Обида и злость только усилились после того, как она выскочила из кухни, бросив Джеффа одного, и ворвалась вихрем в спальню. Одежду Элиза сорвала с себя по пути. Швырнув на пол юбку и блузку, она увенчала груду кружевным лифчиком и трусиками; она всегда любила повторять, что изящное белье добавляет женщине уверенности в себе, хоть его и не видно.

Ночь опустилась тихо, безоблачное небо было ясным. Уличный фонарь неподалеку от дома не горел, как сердито подумала Элиза, по милости местных вандалов-мальчишек, швыряющих камнями во все, что попадется на пути. Между коньками крыш мягко мерцала луна, городской воздух, насыщенный выхлопами, образовал нимб вокруг золотистого диска.

Двойные деревянные рамы, каждая из которых состояла из девяти стекол, соединенных белыми деревянными полосками, отражали нагое тело Элизы. Глядя на свое отражение, она подумала, что давно, очень давно последний раз внимательно смотрела на себя. Шагнув назад, чтобы отражение было полным – а вовсе не для того, чтобы выйти из поля зрения случайного прохожего, – она подняла руки над головой и полюбовалась полными грудями, выступившими вперед; откинув руки назад, она изогнула тело в позе, часто мелькающей на обложках мужских журналов. Опустив руки, она начала ласкать свое тело, сначала мягко и осторожно, потом все более настойчиво. Это оказалось приятно.

Еще немного отодвинувшись от своего отражения, она попятилась вглубь комнаты; ее ноги коснулись кровати, и Элиза опустилась на покрывало. Накрыв ладонями груди, она легко потеребила соски и почувствовала, как они отвердели при прикосновении. Тем же ласкающим движением она спустила ладони по животу вниз, наслаждаясь теплотой и шелковистостью своей кожи. Опускаясь все ниже, она продолжила свои исследования, а потом, вернув ладони к груди, потрудилась над каждым соском, пока не почувствовала сладкую боль. Снова и снова она ласкала свою шелковую кожу, каждый раз возвращаясь к теплу между ногами.

— О господи, Джефф, ты никогда так меня не гладил, – пробормотала она.

Мягкие волны удовлетворения поднесли ее к вершине, и она распростерлась на кровати, обдуваемая прохладным бризом, холодящим повлажневшую кожу.

В ее голове мелькали образы. Знакомые места, где растут высокие сосны, где нагромождения скал увиты зеленью, проносились перед ее глазами. Элиза все дальше уплывала по волнам своих грез. Она почувствовала, что хочет войти в свое видение и знает, где именно примет ее лесная тропа. Лесные звуки были ей знакомы: птичьи трели, сухой шелест листвы, по которой пробегали мелкие зверьки, нежный лепет ветерка. Свет, процеженный через высокие кроны, изломанными лучами ложился на мягкий ковер листвы.