Книга Фактор Лилит, страница 87 – Джин Пайва

— Это почти все объясняет, – усмехнулся Хэл. – Кстати, есть идея. Где карты? Мы немного развеемся, и, возможно, Элиза попозже спустится и присоединится к нам.

Взглянув на лестницу, Джефф взвесил это предположение.

— Не думаю, папа. Но я поищу карты, а ты пока достань пиво.

— Знаешь, Джефф… – Старший доктор Вон помолчал, открывая холодильник. – Я хотел бы знать, не связано ли это с ее семьей. Она начала рассказывать тебе о своей сестре на прошлой неделе; возможно, ей просто трудно вынести эти воспоминания. А вдобавок к тому вы завели практику… между прочим, удалось вам сегодня получить хоть сотни полторы?

— Почти двести, – ухмыльнулся Джефф, распечатывая колоду игральных карт. – Почему ты спросил?

— Я просто вспомнил первые дни своей частной практики. За всю первую неделю я получил меньше, чем вы за один день. Потребовалось несколько месяцев, чтобы начать работать по-настоящему. Я вовсе не собираюсь запугивать тебя старинными сказками, но так всегда, когда начинаешь собственное дело.

— Элизе не помешало бы послушать тебя, – Джефф поднял голову от карт, – если б мне только удалось притащить ее. Мне кажется, она надеялась начать с первого дня на всех парах.

— Если у Элизы и есть свои слабые места, – заметил Хэл, – и обрати внимание – я сказал «если», это вызвано ее несколько наивным отношением к миру. Умение лицемерить никогда не будет ее козырем.

— Кстати, насчет козырей, карты готовы. – Джефф швырнул на стол колоду карт и принес запотевшие бокалы, наполненные ледяным темным пивом. Когда он сел за стол напротив отца, на лбу у него явственно обозначились тревожные морщинки. – Но почему ты так настаиваешь на своем «если»? В особенности после того, что слышал вечером?

Замерший с картами в руках, Хэл после паузы взглянул на сына:

— Джефф, ты должен повзрослеть самостоятельно. То, что было сегодня, только доказывает, что и она – человек.

Вспомнив горькие упреки, которые обрушила на него жена, Джефф раздраженно сгреб свои карты, отбросив даже мысль о том, что нервозность Элизы могла быть связана с чем-то глубоко личным, с ее семьей.

— Временами мне кажется, ты любишь ее больше, чем я, папа.

— Возможно, я больше тебя стараюсь понять ее, Джефф. Но я рад и счастлив, что ты женат на ней, – отозвался Хэл Вон, собирая свои карты. – Правда, очень рад.

Пожилой мужчина вышел из квартиры Бри, хромая значительно меньше, чем при появлении. От целой толпы остались только Жожо и мамаша с сыном-подростком. Мать, здоровенная тетка, угрюмо жевавшая свою нижнюю губу на протяжении последнего часа, решительно настаивала, чтобы Бри приняла ее последней, хотя ребенок страдал от боли.

Вглядевшись в испуганные глаза женщины, Бри спросила, почему она хочет, чтобы ее сына лечили последним.

Слезы покатились градом, женщина почти шептала:

— Не хочу, чтобы другие знали, что его так избили. Я бы и к тебе не пошла, но он кашляет кровью.

Глядя на мальчика, прижимавшего к животу руку, Бри узнала в нем жертву малолетних хулиганов, которых проучила неделю назад; и сразу же припомнила одного из нападавших, этим же утром сидевшего в кабинете Джеффа. Оценив совпадение и иронию судьбы, Бри участливо спросила:

— Почему вы не хотите, чтобы о болезни сына кто-то знал? Мальчишки вечно калечатся, когда играют.