Книга Фактор Лилит, страница 141 – Джин Пайва

За дверью что-то происходило: сначала появились легкие шорохи, скоро превратившиеся в яростный рев ветра, в завывания, как во время чудовищной бури, потом нарастающий гул прорезал пронзительный крик. Это мог быть крик ветра – или женский крик, – но слышал его только Жожо. Бессильный что-либо предпринять, Жожо стоял, вросший в пол, слезы отчаяния струились по его щекам.

Внезапно все стихло. Жожо рухнул – не владея ни телом, ни мыслями, – и его охватило почти желанное беспамятство.

Услышав глухой удар, Джефф побежал вверх, перепрыгивая через ступеньку. На лестничной площадке виднелась бесформенная груда – человек, лежащий поперек коридора; его рука тянулась к закрытой двери. В три прыжка Джефф одолел последний лестничный марш, влетел на площадку – и в этот момент из-за двери донесся приглушенный низкий стон. Джефф заколебался, разрываясь между чувством долга по отношению к незнакомцу, лежащему без сознания, и сильным желанием выломать дверь. Решение пришло само собой – незнакомец открыл глаза, и одновременно щелкнул и открылся дверной замок.

Жожо, не в силах заговорить, кивнул Джеффу, глазами указывая на дверь. Джефф перешагнул лежащего и влетел в комнату.

Там царил хаос, но даже с первого взгляда становилось ясно, что беспорядок этот застарелый и никак не связан с тем, что случилось только что. Обломки мебели валялись вдоль обшарпанных стен. Тяжелые занавеси, предназначенные для защиты от солнечного света, изорванные, лохмотьями свисали с окон. Неопрятная кухня была захламлена разбитыми тарелками и стаканами.

Не увидев больше ничего, Джефф оглянулся; на лестничной площадке незнакомец, опираясь на локти, откашливался, прочищая горло.

— Они там, – хриплым, срывающимся голосом произнес Жожо. Попытка заговорить стоила ему приступа душераздирающего кашля. – Они должны быть там.

Джефф двинулся дальше, озадаченный. Груда занавесок зашевелилась, и Джефф бросился туда, отчаянно раскидывая лохмотья в стороны. Бри лежала с полузакрытыми глазами, ее обескровленные губы потрескались и кровоточили.

— Элиза, ищи Элизу, – простонала она, ее слова вторили, как эхо, той тревожной мысли, которая выгнала Джеффа из дому и заставила мчаться в Ист-Сайд.

Подтверждение, что его жена действительно была здесь, придало ему сил. Он вскочил на ноги, буквально взвившись в воздух, и начал разгребать еще один ворох тряпья, сваленный на старый и рваный матрас, придвинутый к стене у входа в комнату. Из охапки спутанных одеял показался знакомый профиль, при виде которого короткий вздох облегчения сорвался с его губ.

— Элиза, дорогая! – воскликнул Джефф, нагибаясь к лежащей женщине.

Он хотел погладить ее по щеке, но от неподвижного лица повеяло таким холодом, что его руку словно обожгло. Потрясенный, онемевший, Джефф едва нашел в себе силы сорвать покрывало с мертвой женщины. Он упал на колени, убитый, опустошенный; только пульсирующая кровь и гул в голове напоминали, что он еще жив.

Прошло несколько долгих, мучительных минут, прежде чем в голове у него прояснилось и сердечный ритм замедлился до нормы. Это была не Элиза. Волосы женщины были темнее, и даже сейчас, разглаженное смертью, ее лицо казалось суровым и жестким. Дико озираясь, Джефф увидел знакомую пару кожаных кроссовок, выглядывавшую из-под перевернутого стола, придавившего к полу лежавшее под ним тело.