Книга Фактор Лилит, страница 138 – Джин Пайва

— Вероятно, потому я лучше вижу некоторые вещи, – вставила Талия, ее холодная улыбка стала жестче.

— Неверная догадка. – Элиза помедлила, чтобы сделать глубокий вдох. – Твои глаза – как твоя душа, цвета гнили.

Талия разразилась смехом. Тряхнув головой, она взглянула на Элизу и снова захохотала. От смеха она согнулась, по ее лицу потекли слезы. Странный приступ веселья оборвался так же внезапно, как и начался. Но Талия оставалась в той же позе, сложившись едва не вдвое, жадно хватая воздух, опираясь руками о пол. Инстинкт целителя взял верх в Элизе, и она, встревоженная, подскочила к сестре, обняла ее трясущиеся плечи.

— Со мной все в порядке, дорогая сестричка, – прошипела Талия. – Просто у меня была долгая ночь, и я устала несколько больше, чем надеялась. Хотя, – оглядев Бри и Элизу, продолжила Талия, – я уверена, что мне хватит сил быть любезной хозяйкой, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах. – Помогая себе руками, она встала, все еще вздрагивая от скрываемой боли. – Входите, прошу вас, – произнесла она, – и я объясню вам, что случилось с Майклом. Ваш друг, – она покосилась на Жожо, – подождет вас здесь.

Бри протиснулась вперед, мимо Талии и Элизы, ее глаза быстро пробежали по единственной комнате. Она резко повернулась к Талии. Опытные глаза Бри отметили, какой у нее болезненный цвет лица. Долгая ночь, о которой она упомянула мельком, основательно истощила ее силы.

— Это жилье Майкла, – требовательно произнесла Бри. – Что вы делаете здесь?

Жожо, оцепеневший в буквальном смысле слова, остался в холле один. Озадаченный своим состоянием, неспособный ни пошевелиться, ни заговорить, он услышал ответ Талии перед тем, как дверь захлопнулась перед его носом.

— Теперь это мой дом. Майкл, можно так сказать, завещал его мне.

И дверь со щелчком захлопнулась.

Талия повернулась спиной к своим гостям, запирая замки. Элиза покосилась на Бри. Растерянная и озабоченная враждебным приемом и стычкой с сестрой, она надеялась обрести поддержку в подруге. Но Бри вся ушла в свою печаль. Лицо ее было трагически бледным, морщинки-смешинки в углах глаз и губ резко углубились. Темные волосы, обычно такие пышные, безжизненно обвисли – достойная оправа для потускневшего, увядшего лица.

Повернувшись к Элизе, Бри попыталась заговорить, но не смогла произнести ни слова. Она только сжала губы и медленно покачала головой. Элиза потянулась к Бри, обняла ее, повела, мягко подталкивая, к единственному в комнате креслу – изогнутой и изломанной металлической конструкции с порванной пластиковой обивкой и на сиденье, и на спинке.

— Какие нежности, – насмешливо фыркнула Талия. – Моя сестричка, как всегда, тянется к обездоленным. Как трогательно. Именно такой я тебя всегда вспоминаю.

— Сука! – взорвалась Элиза, теряя самообладание под наплывом слепой ярости. – Ты еще недостаточно бед натворила для одного дня? Не выбрала свою квоту?

Талия запрокинула голову и искренне, сердечно расхохоталась.

— Отлично, сестрица. Не знай я тебя так хорошо, могла бы подумать, что у тебя есть какое-то мужество.

— Ты хотела знать, есть ли у меня мужество?..

Элиза широко развела руки, закрыла глаза, напрягаясь, чувствуя, толкая, дотягиваясь каждой фиброй своего существа. Только она способна разрушить все жестокие и злобные планы сестры; она должна обезвредить ненависть – любовью, победить зло – добром, смягчить горечь отчаяния своей надеждой. Она должна спасти Талию от себя самой, от разложения и гнили, овладевших ее душой. И Талия возродится – чистой и новой, сестрой, с которой можно разделить все на свете, сестрой, которой Элизе всегда не хватало. Она сделает это, используя свою силу, о которой ей рассказали… Рассказали… рассказали… – услышала Элиза свои мысли словно со стороны, сквозь заряженный воздух, которым она окружила себя. «Но верю ли я в свои силы?» И Элиза на мгновение заколебалась.