Книга Фактор Лилит, страница 140 – Джин Пайва

Налетевший вихрь прижимал их друг к другу все крепче и крепче, сковывая, как невидимая веревка. Ветер продолжал нарастать, сдвигая их теснее, дюйм за дюймом. Их вытянутые руки дрожали от напряжения, локти сгибались, они тщетно пытались оттолкнуть друг друга. Упираясь ладонью в ладонь, они сопротивлялись давлению изо всех сил, чтобы не слиться в нежеланном объятии, не стать осью сумасшедшего вращения. Ветер задул еще сильней.

Элиза почувствовала, что ее силы на исходе и она не сможет долго сопротивляться безумному давлению. Она слабела с каждым мгновением.

Талия издала пронзительный крик – одну долгую ноту, с нечеловеческой силой прорезавшую кромешную мглу.

И вдруг они оказались где-то в другом месте, хотя темно было по-прежнему.

Они стояли лицом к лицу, словно отражаясь в зеркале – ладонь упиралась в ладонь, соски прижимались к соскам, их губы почти встретились. Вокруг была только тишина и тьма, пронзенная вспышками света – звездами в холодном океане космоса. Общая аура окружила их защитной оболочкой, спасая от вакуума, образуя пузырек тепла и воздуха, пульсирующий, светящийся то с одной, то с другой стороны. Они смотрели друг на друга, глаза в глаза – воля против воли, жизнь против жизни. Их души сливались и разъединялись снова, и всякий раз шар освещался, а его оболочка сжималась.

И всякий раз, когда воля сталкивалась с волей, одна сторона светящегося шара меркла. Потом вдруг весь шар взорвался ослепительным сиянием и сразу же погрузился во тьму… Поединок продолжался – обессиливающий бой равных.

И руки, сжатые ладонь к ладони, медленно опускались, усталость обеих становилась все более явной, их клонило вниз… Каждая отчаянно искала спасительную брешь в щите другой.

И брешь нашлась – обозначилась едва заметной темной черточкой на гладкой коже, как капля чернил, растекшаяся по алебастровой груди, открывая врагу путь к победе.

Последняя вспышка взорвала оболочку шара, и одна из женщин рухнула замертво, вторая в изнеможении опустилась на колени.

Молчаливым стражем застывший у порога, Жожо судорожно прислушивался к происходящему за запертой дверью, но оттуда не доносилось ни слова, ни шороха. Он стоял, уже даже и не помышляя о каких-либо действиях, и не только не мог – не решился бы двигаться. Внутри была Бри.

Ниоткуда – или отовсюду – раздался странный звук, единственный нарушивший тишину. Сосредоточенно всматривавшийся в дверь Жожо знал: в квартире Майкла что-то произошло. Тянулись долгие минуты тишины, и вдруг гулкий звук повторился. Жожо почувствовал его каждой клеткой, от ступней до кончиков волос. Через тонкие стенки донеслась вибрация, заставившая его очнуться от забытья, спрашивая себя – где он, что он здесь делает?

Его волнение росло; сковавший его холодный страх позволял разве что шевельнуть глазными яблоками, чтобы увидеть циферблат часов. Прошло еще десять минут. Жожо напрягся изо всех сил, пытаясь подойти к двери, стряхнуть невидимые путы, но они были невообразимо крепкими. Любому постороннему свидетелю показалось бы, что Жожо спокойно стоит у двери, дожидаясь знакомого. Но стоило приглядеться, и стали бы видны выступившие от напряжения капли пота, скатывающиеся по его щекам.

Прошло пятнадцать минут. Обессилевший от напрасных попыток освободиться, Жожо был близок к обмороку. Но для посторонних глаз – он по-прежнему стоял, глядя на дверь, как терпеливый провожатый.