Книга Зови меня перед смертью, страница 48 – Марина Комарова

Сердце сжималось от боли. Я чувствовал, как будто разрываюсь на части. С одной стороны — долг перед отцом, желание быть рядом с ним в его последние дни. С другой — обещание, данное невесте и её семье, не должно быть нарушено.

Но я не собирался нарушать. Просто… как можно этим заниматься сейчас?

Мы проехали мимо Храма Вечного Спокойствия, где монахи читали молитвы за души усопших. Их голоса, монотонные и успокаивающие, доносились до нас сквозь вечернюю тишину. Я подумал, что, может быть, стоит зайти туда, зажечь благовоние за здоровье отца. Но даже эта мысль не принесла утешения.

Да, и что это за город? Не помню что-то, чтобы мы его проезжали, когда направлялись в Цилань. Или же проезжали? Тьфу, совсем расклеился.

Когда мы остановились у постоялого двора, я остался снаружи, глядя на звёзды. Они казались такими же далёкими и холодными, как… и мои мысли.

— Отец, — прошептал я одними губами, — что мне делать?

Но ответа, разумеется, не было. Только ветер, дующий с севера, принёс с собой запах дыма и что-то ещё — горькое, как пепел.

Я знал, что мне придётся принять решение. И чем раньше, тем лучше. Но сейчас я просто ехал, чувствуя, будто вся тяжесть мира давит на мои плечи, а сердце разрывается между обещанием чужим людям и желанием защитить своего.

Мы въехали в городок. Он выглядел усталым, как человек, которому слишком много довелось видеть: низкие дома с облупившейся штукатуркой, кривые улочки, выложенные растрескавшимися камнями, старые фонари, свет которых казался неуютным, будто боялся прорезать сгущающийся мрак.

В воздухе висел запах дыма — не резкий, а терпкий, пряный, впитавшийся в стены и одежду жителей. Люди, завидев нас, придерживали детей, отводили взгляды, кто-то даже спешно закрывал ставни. Здесь не любили чужаков.

— Гостеприимное местечко, — хмыкнул Ваожэнь оглядываясь.

Я не ответил. Мы знали, чего ожидать. В маленьких городах к демоноборцам редко относятся с радостью. Там, где мы появляемся, следуют беды, кровь и страх. Люди могут звать нас на помощь, но в глубине души боятся так же сильно, как демонов.

На центральной площади возвышался каменный фонтан, который давно пересох. В его чаше лежали монеты, покрытые ржавчиной и пылью — следы надежды, о которой здесь, похоже, давно забыли. Монетки кидали на удачу.

Мы остановились у постоялого двора. Вывеска с выбелившимся от солнца изображением журавля качалась на ветру, скрипя, словно стонущий старик.

— Хоть крыша над головой, — буркнул кто-то, спешиваясь с коня.

Верно. И на вид даже вполне целая.

Внутри было тёплое, но давящее молчание. Пахло кислым вином, горячим рисом и чем-то сладким, почти пряничным. У дальней стены, за низкими столами, сидели несколько мужчин, молча наблюдая за нами.

За стойкой стояла хозяйка — женщина лет сорока, высокая, с резкими чертами лица и внимательным взглядом. Её волосы были собраны в тугой узел, на висках поблёскивала седина.

— Нужен ночлег? — голос её был деловым, но в нём не чувствовалось неприязни.

Я кивнул.

— Кормим дважды в день. Воду в ведре найдёте у колодца. Если услышите ночью странные звуки — не выходите.

Последние слова прозвучали буднично, как напоминание не проливать чай на скатерть.

— Вы часто их слышите? — уточнил Гуожи, снимая шлем.

— Достаточно, чтобы привыкнуть, — ответила она.