Книга Зови меня перед смертью, страница 123 – Марина Комарова

Я медленно перевёл взгляд на свои руки. Или я просто стою на месте?

Пальцы дрожали. Ладонь пронзила резкая боль. Я сжал кулак. Нет. Я не мог сейчас поддаваться яду. Но что, если я уже поддался? Я не знал, насколько глубоко он проник в меня. Не знал, кто меня подставил.

Но деревня всё равно кружилась вокруг. Хотя нет, подождите… это совсем не деревня же…

Я шёл, не разбирая дороги.

Каждый шаг давался всё тяжелее, будто не земля под ногами, а зыбучий песок, готовый затянуть в свои бездны.

Сколько я уже шёл? Час? День? Вечность?

Я потерял счёт.

Всё, что оставалось — бесконечная дорога, петляющая во тьме, и глухой звон в ушах.

Голова кружилась, и мысли, как и мои шаги, метались из стороны в сторону.

В какой-то момент я поднял глаза — и остановился. Передо мной не было деревень, не было ни следа жизни.

Только пески.

Я повернул голову. Сердце сжалось. Я не помнил, как сюда попал. Сделал шаг назад — и вдруг мир вокруг меня рванулся, расползаясь в стороны, обретая новые очертания. Я замер. Песок превратился в каменные улицы.

Мёртвые храмы, покосившиеся дома, узкие переулки, затянутые в удушливый сумрак.

Шаонъэ. Проклятый город. Он не был мифом. Он был здесь. Ждал. Смеялся. Гулкий, скрежещущий смех заполнил воздух, вибрируя в костях. Я бросился назад, но улицы тут же изменились. Стены смыкались, становились выше, нависали над головой, как колоссальные каменные ладони, готовые схлопнуться и раздавить.

Я метнулся вбок. Но там было то же самое. Город сжимал меня в своих тисках. Из он старых зданий высовывались руки. Чёрные, скрюченные, иссохшие. Они тянулись ко мне, дрожащие и жадные. Касались плеч, скользили по коже, хватали за одежду. Я отшатывался, но их становилось всё больше.

Город дышал. Город смеялся. Город шептал.

— Янжан…

Я зажмурился, пытаясь избавиться от звука, но он не исчезал.

— Янжа-а-а-н…

Пальцы сжались на рукояти меча, отобранного у мертвого Ляна. Я резко выхватил клинок и ударил, но он прошёл сквозь воздух. Снова ударил.

Пустота. И смех стал громче.

Руки потянулись ближе, стиснули шею, губы, виски. Я задыхался. Безумный Шаонъэ душил меня. Он ждал. Ждал, когда я упаду.

Шаонъэ менялся.

Где были старые руины, теперь вздымались чудовищные силуэты. Их рваные крыши шевелились, словно живые, окна светились жадным голодом, а стены дышали, вздрагивая от нетерпения.

Из расселин в полу вытягивались бесформенные тени, колыхаясь, как чернильный дым, извиваясь и скользя по мостовой. Сливаясь друг с другом, образуя уродливые громоздкие фигуры.

Я осмотрелся и понял, что дорога исчезла, превратилась в зев чёрной пасти. Меня окружали не улицы, а чудовища. Их глаза, пустые и бездонные, следили за каждым моим движением. Они не кидались, не нападали сразу — они ждали. Знали, что мне некуда бежать.

Я стиснул зубы, размахнулся мечом и сделал выпад, целясь в ближайшую тень. Клинок рассёк воздух, но не встретил сопротивления.

Чудовище растворилось, а через мгновение выросло вновь — прямо у меня за спиной. Издало шелестящую насмешку.

Я развернулся, вновь ударил. Снова пустота.

Шаонъэ гремел смехом, и этот смех полз по моей коже ледяными иглами.

Кто-то схватил меня за плечо. Я рванулся в сторону, но эта рука цепко вцепилась в мой запястье, скользкая и холодная.

Я сделал ещё шаг, но ноги вдруг стали ватными. Воздух вокруг сгущался, становился вязким, будто я медленно погружался в смолу.

Я вдохнул — и захлебнулся.

Грудь сдавило.

Казалось, на шею накинули железный обруч и затягивали всё туже и туже с каждым ударом сердца.

Я рухнул на колени. Клинок выпал из рук. Пальцы судорожно метнулись к горлу, пытаясь сорвать невидимые путы. Внезапно коснулись шнурка. Холодного. Грубого.

Я замер, с трудом соображая, что это. На шее так и висел амулет очагового бога. Я думал, что У Бо уничтожил его ударом кинжала, но нет.

Я медленно провёл пальцами по его поверхности. Он был здесь всё это время. Ждущий. Затаившийся.

Я криво усмехнулся и, почти не чувствуя пересохших потрескавшихся губ, выдохнул:

— Ты сказал… Сказал… что я могу позвать тебя перед смертью.

Пальцы гадко дрожали. Я с трудом сомкнул их на шнурке амулета и дёрнул. Тот соскользнул с шеи неожиданно легко, будто сам отпустил меня, будто ждал этого момента.

Я сжал его в ладони, костяшки пальцев побелели.

— Никогда бы этого не сделал… — Голос сорвался, хрипел и ломался, превращаясь в шёпот чудовища. — Но сейчас… — Я медленно поднёс амулет к губам, словно так меня могли услышать лучше.

— Сейчас… Мне просто… больше некого позвать.

Словно в ответ, город взвыл.

Стены зашевелились, крыши с гулким стоном выгнулись, улицы сжались, сдвигаясь, запирая меня в каменном капкане.

Темнота хлынула в глаза, заливая сознание. Я вдохнул — и понял, что воздуха больше нет.

Мир качнулся и перевернулся. Небо исчезло. Шаонъэ рассыпался прахом.

Я рухнул на холодный песок. Глаза медленно закрылись, силы ушли.

В ушах зашумело.

И чьи-то шаги осторожные слились с этим шумом.