Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 111 – Мариэль Сальвия

— Я уже нарушил его. — от голоса Смерти дрожали стены ангара. — Цену мне назовут потом. Я плачу вперёд. Щедро.

Марк опустился на колени рядом с Мирой. Пульс на запястье под его пальцами неровно бился, человек, даже хороший врач, скорей всего решил, что пульса уже вовсе нет, и всё бессмысленно. Но тихий еле уловимый ритм неровно горел в её жилах, как фитилёк на свечи, которая вот-вот погаснет. И Марк, повинуясь знанию старше всех человеческих языков, начал вливать в умирающее тело Миры, то единственное, что у него было. Себя. Не силу, ту он давно растратил за прошлые месяцы, а свою суть, бессмертие, память. Каплю за каплей, как переливают воду из полного сосуда в треснувший, зная, что обратно не вернётся ничего. Но это мёртвая вода его существа должна была залечить тело, срастить все трещины и разрывы. Мёртвая вода — не сказки, мёртвая вода — это кровь Смерти. И сейчас Марк щедро делился ей с Мирой.

«Не умирай, прошу»

Свечи ритуала погасли разом, круг белых знаков вспыхнул ядовито-зелёным огнём и осыпался серым пеплом. Ритуал, который его жрец готовил неделями, рассыпался от одного нарушениях их старых правил, сложных и вечных, как и сам мир.

— Ты понимаешь, что делаешь?! — Лев пятился к дальнему выходу, и его голос срывался на крик. — Есть пределы даже для нас! Ты потеряешь себя! Ты всё уничтожишь!

— Тогда я готов потерять себя, — не отрывая взгляда от Миры, ответил Марк.

Лев не дождался полуночи. Прижимая ладонь к светящейся ране на щеке, он растворился в темноте. Изгнанный из этой зимней ночи, из этого замысла, из жизни, которую считал почти своей.

Кровь под ладонями Марка замедлялась. Дыхание Миры, ещё минуту назад почти неразличимое, выравнивалось. Всё ещё слабое и неровное, но он было. Он делился с ней своей кровью до тех пор, пока не почувствовал, что она справится до прихода смертных врачей, она дождётся. Марк взял её телефон, и вызвал скорую, затем перенёс Миру ближе ко входу, чтобы её сразу нашли и вернулся в ангар за Соней. Подруга Миры была в глубоком обмороке, но дышала ровно и спокойно. Тёплая зимняя одежа защитила от порезов и серьёзных травм, осколки порезали только руки. Марк отнёс ко входу и её, положил рядом с Мирой, и успел отойти в тень ангара до того, как взвыли сирены.

Марк неподвижно стоял и смотрел, как девушек грузят в машину скорой. Как полицейские оцепляют ангар. И чувствовал то, чего не чувствовал никогда за тысячу лет. Если бы он знал, как это называется, но он пока не знал. Это была человеческая усталость в ногах и плечах, такая какой не бывает у Смерти.

Марк шёл за скорой до больницы, невидимый для людей, и ему казалось, что он поднимается в гору, он никогда не задыхался, когда хотел скрыть себя от смертных, но сейчас весь его лоб покрывала испарина.

Он простоял у операционной все критические часы. К утру, когда стало ясно, что Мира будет жить, он попытался привычно раствориться в тени переулка и не смог с первого раза.

«Цена выше, чем я думал», — понял он, прислонившись к холодной стене, как обычный смертельно уставший человек.

Но настоящий счёт ему предъявили позже.

На третий день, сидя у её постели в часы, когда палата пустела, он смотрел на спящую Миру и по старой привычке потянулся памятью туда, куда возвращался тысячу лет каждый день, туда где она смеялась, и им было хорошо вдвоём, и она впервые произнесла его имя.