Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 109 – Мариэль Сальвия

— Убьёте меня снова, чтобы не отдавать ему, — Мира сама удивилась, как спокойно, даже с вызовом, звучал её голос. Пока одна рука лежала на рукоятке резца, второй она подобрала какой-то камень у стены, не очень понимая, что именно она собирается делать.

— Убить, значит запустить новый цикл. — Лев снисходительно покачал головой, от чего злость внутри Миры раскалилась добела. — Новое рождение, это новый шанс для него найти тебя. Нет, Мира. Сегодня всё закончится. Помнишь своего ангела, который смотрит прямо и ждёт?

Лев подошёл к накрытому брезентом предмету у стены и сдёрнул ткань. Под ней оказалась гипсовая копия, рабочая модель её собственного ангела, с лицом, над которым она билась неделями. Терпеливое ожидание, застывшее в пустых глазах. Где он её достал? Как сделал?

— Памятник на кладбище — это не надгробие. Это сосуд. — Лев провёл ладонью над гипсовым крылом, не касаясь. — Ритуальная форма, которая запечатывает душу в момент смерти. И всё никаких перерождений. Ты должна быть мне благодарна. Вечное, неподвижное ожидание в камне. Никаких странных встреч, обещаю. Какая ирония, не находишь?

— Вы заставили меня выточить собственную клетку, — прошептала Мира.

— Клетка — пошло, я предпочитаю говорить «сосуд». — Лев вернулся к кругу и сверился с часами, — Осталось недолго. Никто не отнимет эту ночь, Мира. Впервые за тысячу лет. Никто.

Лев шагнул к ней через линию знаков.

И Мира закричала, вложив в этот крик всю накопленную злость, весь воздух из лёгких, и одновременно швырнула в Льва камнем, что уже минуту сжимала левой рукой за спиной. Камень оказался куском отбитой штукатурки. Обломок ударил Шаховского в грудь, взорвавшись белым облаком пыли. Это не причинило ему вреда, но на долю секунды он оказался ослеплён. Или Мира хотела так думать.

— Давай, тварь, поищи меня. Поймай! — Она метнулась вбок, чтобы увести его подальше от Сони, она надеялась, что он будет преследовать её. — Давай же? Чего замер?

— Мира. — Из белого облака пыли голос прозвучал почти весело. — Это даже трогательно.

Мира не ответила, она прижалась спиной к холодной стене и перехватила резец обратным хватом, как учил когда-то мастер держать инструмент при грубой обдирке.

«Где же его слабое место?» Мира постоянно возвращалась к этому вопросу, но не находила иного ответа, кроме той женщины, что его предала. И она решила рискнуть.

— Знаешь, что смешно? — крикнула она, перемещаясь вдоль стены, стараясь не выпускать его из виду, и прикрывая спину стеной, слишком живо было в памяти его быстрое перемещение к Соне. — Тысячу лет репетиций, и всё равно тебе нужен реквизит! Мел! Свечи! Красивая дата! Полночь! Ангел! Жрица небось без свечей обошлась, одним серебром!

— Не смей.

— А то что? — Мира сместилась ещё на шаг, нельзя стоять, нужно двигаться, — Убьёшь? Так ты за этим и пришёл. Импровизируй, порожник!

Последнее слово вырвалось само из чужой памяти, которая всего на миг стала её.

Лев подходил к Мире неспешно, отряхивая испачканную одежду, его лицо ничего не выражало, будто он снял все свои маски, все лживые улыбки, растерял своё обаяние. Или же оно просто перестало иметь какой-либо эффект, когда Мира увидела истину. Он подходил, ближе, ещё ближе, вот он уже в метре от неё.

За его спиной, в углу, где была Соня раздался грохот. Подруга, так и не высвободив вторую руку, сделала единственное, что смогла, оттолкнулась ногами и опрокинулась вместе со стулом на штабель старых оконных рам у стены. Гул от битых осколков пошёл по всему ангару, и Лев инстинктивно обернулся на звук.