Книга Мой сосед - зверь, страница 22 – Рея Бёрн

— Весь день, — произносит он мне в шею, — ты будешь сидеть в редакции и думать о том, что я с тобой делал. И чувствовать мои синяки на бёдрах через юбку. И помнить, как тянула меня за волосы и вжимала в себя.

У меня горят щёки. Он видит это, и я чувствую кожей, как его губы складываются в усмешку.

Его пальцы между моих ног ускоряются, и одновременно он толкается бёдрами, и его член скользит по мокрому, по всей длине, между ягодицами, по промежности, и головка проходит по входу, и я всхлипываю.

Он замирает. Его дыхание, горячее и рваное, на моей шее.

Я чувствую головку у своего входа. Прямо там. Давление, тепло, мокро, и нам обоим не хватает одного движения бёдер.

Ни один из нас не двигается. Он ждёт, и я понимаю, чего именно он ждёт, и от того, что он не берёт сам, у меня внутри всё стягивается.

Мне нужно. Моё тело хочет его внутри, оно пульсирует вокруг пустоты и сжимается вхолостую.

Подаюсь назад, совсем немного, на сантиметр, и головка чуть раздвигает меня, и мы оба выдыхаем одновременно, и его рука на моём бедре стискивается до белых пальцев.

Он входит медленно.

Первый сантиметр, и я чувствую, как моё тело раскрывается вокруг него. Он шире, чем мои пальцы, шире, чем его пальцы вчера, и мышцы тянутся, не больно, но ощутимо, и на самой грани начинается густое тёмное удовольствие.

Ещё сантиметр. Ещё. Он идёт по миллиметру, и я чувствую каждый, как он раздвигает и заполняет, и моё тело обхватывает его и сжимается, будто не собирается отпускать.

— Чёрт, — выдыхает он мне в шею голосом низким, рваным, почти незнакомым. — Ты такая узкая.

Его рука на моём бедре дрожит. Он дрожит, и я запоминаю эту дрожь как единственное честное признание, которое от него можно получить.

Он входит до конца. Его бёдра прижимаются к моим ягодицам, и от ощущения заполненности у меня закатываются глаза. Он везде: внутри, за спиной, его грудь к моей спине, его рука на моём бедре, его дыхание на моей шее.

Он не двигается. Я чувствую, как он пульсирует внутри, каждый удар его сердца, и как моё тело отвечает ему непроизвольными сокращениями.

Потом он двигается.

Первое движение медленное и длинное. Почти выходит, и я чувствую, как тянутся мышцы и как пустеет, и входит снова, до упора, одним плавным толчком, и от глубины у меня вырывается звук, которого абсолютно точно не входил в мои планы.

Ещё раз. И ещё. Длинные движения, каждый раз почти до конца и обратно, и я чувствую его всей длиной, каждую вену, каждый миллиметр трения, и ощущение полное, тяжёлое, распирающее, и мне не с чем его сравнивать. Секс с Максимом был техничным и пустым, как утренняя зарядка, где всё правильно и одновременно нет. А сейчас я разобрана и вскрыта, и мне хорошо.

Его рука между моих ног, пальцы находят клитор, и мне хочется одновременно засмеяться и заплакать, потому что после вчерашних трёх раз я чувствительная до звона, и когда его мозолистые пальцы начинают двигаться мягкими кругами в одном ритме с толчками, у меня сжимается всё.

— Быстрее.

Он ускоряется. Толчки становятся глубже и жёстче, его бёдра бьются о мои ягодицы, и мокрый ритмичный звук заполняет комнату, и мне полагалось бы стыдиться. Его пальцы на клиторе становятся настойчивее, его зубы на моей шее и плече, кусает и не зализывает, потому что некогда, потому что он тоже уже не держит себя.