Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 15 – Яра Славцева

— Я думаю, — произнёс он спокойно, — что женщина начинает бояться особенно сильно тогда, когда понимает: без денег ребёнка защищать труднее.

Удар был точный. Грязный. Умный. И именно потому особенно опасный.

Я медленно поднялась.

— Разговор окончен.

Он не двинулся с места.

— Подумайте до завтра.

— Мне не о чем думать.

— Ошибаетесь. Вам есть о ком думать.

Я взяла сумку.

— Вы только что окончательно убедили меня в одном.

— В чём же?

— В том, что мне нужно не договариваться с вами, а готовиться.

С этим я ушла.

Уже на улице руки начали дрожать. Не от страха. От ярости. Такой плотной, душной, тяжёлой, что ею можно было бы топить дом. Я дошла до машины, села, захлопнула дверь и только тогда позволила себе уронить голову на руль.

— Ублюдки, — выдохнула я.

Телефон тут же завибрировал.

Максим.

Я смотрела на экран секунд пять, потом ответила.

— Да.

— Где ты?

— Не твоё дело.

— Вера, я знаю, что отец Ники звонил тебе. Где ты?

— Уже уехала.

— Он что-то сделал?

— Пока только предложил мне цивилизованно заткнуться за деньги.

На том конце повисла такая тишина, что я почти услышала, как в Максиме что-то с хрустом ломается.

— Где ты? — повторил он.

— Почему?

— Потому что я еду к тебе.

— Не надо.

— Уже надо.

Я закрыла глаза.

— Максим, если ты сейчас приедешь, это ничего не исправит.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что ты одна против этой семейки, а я слишком долго стоял не на той стороне.

Я сбросила вызов.

Но через сорок минут он всё равно был у моей двери.

---

Глава 6. Срыв

Глава 6. Срыв

Я не открыла сразу. Сидела в кухне, обнимая чашку с остывшим чаем, и слушала, как Максим звонит снова и снова. Не настойчиво до наглости. Настойчиво до отчаяния. Между звонками — паузы. Будто он давал мне возможность не чувствовать себя загнанной. Будто всё ещё помнил, как именно со мной можно обращаться, чтобы я не захлопнула сердце окончательно. Только поздно. Всё это поздно.

На четвёртый звонок я всё-таки подошла и распахнула дверь.

— Что?

Он стоял без пальто, в одной рубашке, будто выскочил из машины и даже не заметил холода. Лицо серое, взгляд лихорадочный.

— Почему ты не сказала, что встречаешься с ним сегодня?

— А я должна перед тобой отчитываться?

— Передо мной — нет. Но из-за меня ты не должна оставаться с ним один на один.

— Какая запоздалая забота.

— Вера.

— Нет, подожди, мне даже интересно. Когда именно ты решил стать хорошим? После того как твоя невеста полезла ко мне с угрозами? После того как её отец предложил купить моё молчание? Или после того как узнал, что ребёнок всё-таки существует и теперь тебе надо срочно спасать образ человека?

Он вошёл сам, потому что я не догадалась закрыть проход, и захлопнул дверь за спиной.

— Я не спасаю образ. Мне на него уже плевать.

— Врёшь.

— Нет.

— Тогда почему ты всё ещё не отменил свадьбу?

Он замер.

Вот. Попала.

Несколько секунд он смотрел на меня, и по одному только его лицу я уже всё поняла. Да, он приехал взвинченный, злой, возможно, даже решившийся. Но окончательного шага всё ещё не сделал. Всё ещё держал в голове какие-то разговоры, сделки, последствия, объяснения. Всё ещё что-то там «решал». Мужчины вроде Максима любят называть это ответственностью. Я называла иначе — привычкой откладывать честность до удобного момента.