Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 13 – Яра Славцева

— Не надо, — тихо сказал он.

— Чего?

— Прятать от меня этот жест. Я не имею права на многое. Но если тебе страшно — можешь бояться рядом.

Я закрыла глаза.

— Вот именно из-за таких фраз женщине и опасно продолжать тебя помнить.

— А ты помнишь?

— К сожалению.

Это был самый честный ответ за много месяцев.

Мы остановились у моего дома. Я уже потянулась к ручке двери, когда он произнёс:

— Сегодня вечером я поговорю с Никой и её отцом.

— И что это изменит?

— Не знаю. Но я больше не позволю им трогать тебя.

Я повернулась к нему.

— Не строй из себя героя, Максим. Герои не приходят после предательства. Они просто не предают.

Он побледнел, но выдержал.

— Тогда считай меня человеком, который наконец понял цену собственного падения.

Я вышла из машины, не попрощавшись.

А вечером мне позвонили с незнакомого номера.

— Вера? — мужской голос был низким, спокойным, опасно вежливым. — Это Глеб Астафьев. Думаю, нам пора познакомиться лично.

У меня по спине прошёл холод.

Да.

Война действительно началась.

Глава 5. Глеб

Глава 5. Глеб

С мужчинами вроде Глеба Астафьева всё ясно в первые десять секунд. Даже если не знать его фамилию, не видеть вокруг него охраны, дорогих часов и машин, не слышать, как люди меняют интонацию, когда говорят о нём. Такие люди носят власть не как аксессуар, а как вторую кожу. Она в них въедается до походки, до манеры молчать, до того, как они смотрят — без спешки, без суеты, как на объект, который можно передвинуть, купить, сломать или оставить, в зависимости от текущей выгоды.

Он назначил встречу в собственном ресторане на набережной. Не потому, что любил там обедать. Просто ему нравилось разговаривать на своей территории. Чтобы человек ещё до первого слова понимал: здесь всё принадлежит не городу, не закону, не случаю, а ему.

Я приехала ровно в назначенное время и сразу пожалела, что не отказалась. Не из страха. Из брезгливости. Но отказаться было бы слабостью, а после вчерашнего звонка я уже понимала: если не посмотрю ему в глаза сама, он всё равно найдёт другой способ войти в мою жизнь.

Администратор проводил меня без вопросов. У окна, в дальнем зале, за длинным столом сидел мужчина лет шестидесяти с прямой спиной, седыми висками и таким лицом, будто он с молодости не привык, чтобы ему перечили. На нём был тёмно-синий костюм без единой складки, белая рубашка, запонки, тонкий запах дорогого древесного парфюма. Он поднялся, когда я подошла.

— Вера Ланская.

Не вопрос. Констатация.

— Глеб Астафьев.

— Рад, что вы всё-таки пришли.

— У меня не было уверенности, что вы оставите выбор.

Его губы слегка дрогнули.

— Садитесь.

Я села напротив. Между нами стояла бутылка воды, два пустых бокала и ровная гладкая тишина, в которой с самого начала не было ничего человеческого.

— Прежде чем мы начнём, — сказал он, — хочу сразу обозначить: я не враг вам.

— Обычно так и начинают враги.

— Тогда считайте меня человеком, который предпочитает решать проблемы до того, как они перерастают в скандал.

— А я, видимо, проблема?

— В нынешней конфигурации — да.

Он произнёс это без грубости. Спокойно. Почти уважительно. Так хирург говорит о поражённом органе: неприятно, но удалять надо.

— Вы прямолинейны, — сказала я.

— Экономлю ваше время.

— Тогда и я сэкономлю ваше. Я не собираюсь отказываться от ребёнка и не собираюсь делать вид, что его не существует ради удобства вашей дочери.