Книга За седьмой печатью, страница 25 – Евгения Якушина

Терентьев объявил свои выводы обитателям Милюкова уже на следующий день после своего прибытия и попросил гостей повременить с отъездом до окончания следствия.

В отличие от московского сыщика, Митеньке происшествие таким уж простым не казалось. Ключевым во всей этой истории ему виделся вопрос: «Что Борэ делал ночью в архиве?» И ответ на него, как ни пугала такая перспектива, искать разумнее всего было на месте преступления.

Главная проблема состояла в том, чтобы пробраться в архив незамеченным. Делать это ночью Митенька не решился бы ни за что на свете, и, даже наберись он храбрости, его бы наверняка услышал Белецкий, спящий в смежной с ним комнате чутко, как сторожевая собака.

Тут обстоятельства сыграли Митеньке на руку. После завтрака Терентьев вместе с Белецким уехали в судебный морг подписать какие-то там бумаги. Убедившись, что остальным обитателям Милюкова дела до него нет, Митенька не стал откладывать свою вылазку.

Незаметно пробравшись в пустующий флигель, юноша взял запасной ключ из ящика стола в кабинете отца. С бешено колотящимся сердцем, готовым, кажется, выскочить из груди, он открыл дверь, зажмурился и вошел в архив. В нос ударил тошнотворный запах крови, перебивавший привычный и милый для обоняния Митеньки запах пыли и книг. Молодой человек замер, сделал пару глубоких вдохов, напрасно надеясь выровнять дыхание, и заставил себя открыть глаза.

Архив выглядел практически так же, как в ту злополучную ночь. На полу – засохшая кровь, осколки стекла, сброшенные с полок экспонаты. Трупа, конечно, не было, но на его месте виднелся начертанный мелом контур. Митеньке на мгновение показалось, будто этот ужасный абрис заполняется формой и цветом. Он понял, что не может отвести глаз от жуткого рисунка на полу.

Несколько секунд Митенька стоял в полном оцепенении, и наконец, с трудом преодолев его, заставил себя подойти к бурому пятну и осмотреть место трагедии. В глаза бросилась маленькая деталь, а память услужливо дополнила ее ярким воспоминанием. Что ж, в одном московский сыщик точно ошибался. Теперь Митенька был в этом абсолютно уверен.

Внезапно почувствовав в себе не пойми откуда взявшиеся силы и еще более необъяснимое спокойствие, Митенька принялся осматривать архив шаг за шагом.

Спустя минуту его осенило новое открытие, ломающее строгую линию событий, описанную Терентьевым. Теперь Митеньку переполняло волнение совсем иного рода, нежели несколько минут назад. Оно было сродни азарту, которого раньше за ним никогда не водилось.

Он перешел в другую часть архива, где располагался письменный стол, а вдоль стены стояли книжные шкафы, забитые альбомами, тетрадями и папками. На столе тоже лежали аккуратно сложенные стопки документов, но Митеньку интересовали не бумаги. Он обшарил взглядом стол, заглянул в ящики и даже влез под столешницу. Ожидания оправдались.

Картина преступления вырисовывалась совсем не такая, как предполагал Терентьев. Хотя открытия Митеньки ничего не доказывали, а главное, не проясняли вопроса с появлением Борэ в архиве, они порождали сомнения в гипотезе сыщика.

Убедившись, что более ничего, заслуживающего внимания, на месте преступления ему найти не удастся, молодой человек покинул архив и вернул ключ в ящик отцовского стола.