Книга Услуги по-соседски, страница 39 – Ядвига Благосклонная

В восемнадцать лет я сидела полтора года на правильном питании, бегала по утрам и вечерам. Откуда у нищей студентки деньги на спортзал? Это неслыханная роскошь, когда у тебя стипендия в три копейки. У родителей я деньги принципиально не брала. Иногда брала подработку или писала курсовые. Так и перебиралась, пока на нашла работу. Последние пару лет мой вес не меняется. Я больше не истязаю себя диетами и не переедаю. Можно сказать, наладила «отношения» с едой. Я не веду подсчет калорий, не питаюсь одними яблоками, но от ночных трапез воздерживаюсь.

— С того что ты ничего не заказала кроме салата.

— Я не голодна.

— Ты не ужинала.

Боже правый, какой же дотошный тип. В жизни бы не подумала, что Амурский такой внимательный.

— Я перекусила на работе.

Сева скептически заламывает бровь, но я не отвожу взгляд.

Пусть докажет, что я вру!

Сдавшись, он вздыхает и неодобрительно качает головой, но обходится без лекций.

Когда нам приносят заказ, Сева набрасывается на стейк, точно с голодного края. Мне кажется, он даже не жуёт, а проглатывает. Я же вяло ковыряюсь вилкой в салате, как вдруг мне прилетает кусок мяса в тарелку.

Прежде чем я успеваю возмутиться, Сева говорит:

— Пампушка, всего один кусочек. На тебя больно смотреть.

Опускаю голову, скрывая улыбку, и пробую мясо.

Он неисправим.

Что ж, если с интерьером у них явные перегибы, то с едой таких проблем нет. Мясо сочное, мягкое, не пережаренное. Буквально тает на языке, и я от восторга закатываю глаза.

— А говорила, не голодна, — беззлобно дразнит меня Амурский. — Я же говорю, что умею переубеждать.

Я уже хочу ответить, что с дураками спорить себе дороже, как вдруг слышу разговор.

— Это что, наша Ася?

— Да не может того быть. Посмотри рядом какой красавчик. Это скорее всего подружка невесты.

Чуть повернув голову, узнаю в говорящих свою двоюродную тетю Тамару и мамину подругу — Розу.

— Действительно, для Аси слишком худая…

Серьезно? Они будут сидеть и обсуждать, как будто меня тут нет? Я, что внезапно стала невидимой? И не то чтобы они тихо говорят!

— Ася наверное опять одна приедет. Бедная девочка до сих пор не замужем. И деток нет, — с притворным сочувствием произносит. Как только ядом своим не захлебнулась?

— Совсем не дело. Она же старородящая уже. Я в ее возврате двоих нянчила.

Перевожу взгляд на Амурского, который тоже слышит этот разговор. Его лицо искажается в злой гримасе, как будто он сдерживается, чтобы не послать сплетниц на три известные буквы.

А мне так стыдно и неловко, что я даже не могу никак среагировать.

Старородящая? Да мне всего двадцать шесть!

— Зря она тогда Никиту не простила, — сокрушается Роза. — Он парень молодой, могла бы и войти в положение. Подумаешь, пообжимался с какой-то девицей. Так нет, мы же гордые!

Пообжимался? Чушь собачья! Да он совал свой член в рот первой попавшейся телке в клубе! И сколько вот такие «положений» у него было?

К слову, Роза — это мама того самого Никиты, моего первого серьёзного парня. Мы начали встречаться на первом курсе университета, а на третьем я его застукала в туалете клуба с девушкой. А мы туда, между прочим, вместе пришли. Он это объяснил тем, что был очень пьян и ничего не помнит, но меня это уже мало интересовало.

— Та все они изменяют. Тоже мне, цаца какая, — фыркает тетя Тамара.