Книга Услуги по-соседски, страница 37 – Ядвига Благосклонная

Отстранившись, она оценивающе пробегается по Севе глазами, и расплывается в довольной улыбке. Похоже, ее не смущает спортивный костюм.

— Сева, познакомься моя мама — Лаура Андреевна.

Амурский стоит с таким видом, будто прямо сейчас готов сорваться места и сбежать в Антарктиду наблюдать за пингвинами.

— Можно просто Лаура, — легкомысленно бросает мама, — не чужие люди, в конце концов.

Не чужие? Да она его первый раз в жизни видит, черт возьми!

— Приятно познакомиться, — после моего толчка в бок, отзывается Амурский. — Я Всеволод, можно просто Сева, — сконфуженно улыбается.

— Ох, Ася нам очень много про тебя рассказывала.

Да ладно?

Мама не стесняется и переходит сразу на «ты». Ну, а как иначе? Они же «не чужие люди».

— Надеюсь, хорошего? — наконец, приходит в себя мой «жених».

— А разве в будущем муже моей дочери может быть что-то плохое?

Боже правый, остановите эту женщину! Куда ее несет?

— Мам, а где папа? — перевожу тему, чтобы дать Севе секунду передыха.

— Они с дядей Борей спорят на какую лучше приманку рыбу ловить, — со вздохом отвечает.

— Опять началось?

— Ты же знаешь своего отца, — недовольно ворчит.

Поясняю, каждый раз когда мой отец (пятидесятилетний лысый мужчина) пересекается с родным братом моей мамы, он превращается в пятилетку. С дядей Борей они затевают спор по каждому поводу. В желании доказать свою правоту и превосходство, они забывают о том, что в их солидном возрасте уже не прыгнешь с крутого обрыва бомбочкой в озеро и не выпьешь залпом бутылку водки без последствий для здоровья.

Рыбалка была их вечным предметом споров и разногласий. Каждый рассказывал байки о том, как однажды поймал леща размером в свой рост. В такие моменты мне действительно казалось, что пубертатный период у мужчин не проходит никогда.

— Твой отец рыбак? — любопытствует Сева. — Ты мне не рассказывала.

— Потому что он не рыбак, — усмехаюсь я.

Вся рыбалка отца заканчивалась после нескольких рюмок горючего. На моей памяти, рыбу домой он никогда не привозил, но зато исправно хвалился перед дядей Борей своими, как я считала, мифическими уловами. По крайне мере, фантазия у отца была яркая и богатая.

Зайдя в отель, мама проводит нас к ресепшену, все не переставая бросать на Севу восхищенные взгляды и закидывать вопросами.

К счастью, это дежурные вопросы по типу: «Как доехали?». Все-таки, какую-то меру она чувствует.

Я уже думаю как ее спровадить, пока не начался допрос, как проблема решается сама с собой. Ее телефон звонит.

— Ой, эта Альбиночка, — ласково улыбается она, — мы недавно платье примеряли. Ах, какая она красавица! Побегу помогать снимать. Если вы не ужинали, внизу есть хороший ресторан.

Как только мама скрывается из виду, мы с Севой заметно расслабляемся.

— На какую фамилию зарезервирован номер? — любезно интересуется администратор.

— Ася Горошек.

— Секундочку, — просит девушка, щелкая кнопкой мыши компьютера.

— Ты как? — тихо спрашиваю у Севы.

Тот улыбается краешком губ, говоря:

— Твоя мама — милая.

Милая?

Настойчивая? Да!

Громкая! Тоже да!

Но… милая? Она примерно такая же милая, как гиены в поисках падали.

— А ты умеешь сглаживать углы, Амурский.

— Не бойся, пампушка, я не сбегу. Тебе от меня так легко не отделаться, — игриво щипает меня за бок, отчего я подскакиваю. — Меня каждый день девяносто килограммовая туша впечатывает в борт. Я парень закаленный.