Книга Спой мне, девочка, страница 38 – Диана Эванс

Но тут ее тело вдруг содрогнулось. Анна закрыла глаза, побледнев еще больше, и ее колени подкосились.

— Мама!

Джейк, стоявший чуть поодаль, шагнул вперед, но Ава уже подхватила мать, не давая ей упасть. Анна была легкой, как пустое пальто, и когда Ава усадила ее на диван, та откинулась на подушки, слабо махнув рукой.

— Ничего… просто устала, — прошептала она, но ее веки уже тяжелели.

Ава накрыла ее пледом, заметив, как тонко запястье матери, как резко выступили ключицы. Анна дышала медленно, с трудом, будто даже этот простой акт требовал усилий.

— Она нездорова, — тихо сказал Джейк, опускаясь на колени рядом с диваном. — Те годы в заточении… они забрали у нее больше, чем просто голос.

Ава провела пальцами по материному виску, отодвинув прядь седых волос. Анна уже засыпала — или теряла сознание, Ава не была уверена.

За окном занимался рассвет, окрашивая комнату в бледно-розовые тона. Где-то вдалеке, может быть, с набережной, донеслись звуки скрипки — чья-то утренняя репетиция, легкая, невесомая.

Ава сжала руку матери, чувствуя под пальцами слабый, но упрямый пульс.

— Я останусь с тобой, — прошептала она. — На этот раз — я не уйду.

И пока город просыпался, а скрипка играла где-то вдали, Ава сидела рядом, охраняя хрупкий сон женщины, которая когда-то пела так, что заставляла плакать целые залы.

Теперь их роли поменялись.

И Ава знала — ее очередь петь.

Рассвет окрашивал комнату в бледно-голубые тона, когда Ава впервые разглядела все детали. Пыль танцевала в лучах света, оседая на потрескавшейся скрипке в углу, на стопке пожелтевших газет у кровати, на очках с толстыми линзами, брошенных на тумбочке.

Анна спала, но сном неспокойным. Ее пальцы — длинные, изящные, с едва заметными следами от струн — дергались, будто перебирали невидимые клавиши. Иногда губы шевелились, произнося бесшумные слова.

Ава осторожно поправила одеяло, заметив, как тонко запястье матери, как резко выпирают ключицы под тонкой кожей.

— Она не просто слаба, — прошептал Джейк, стоявший у окна. — Они… переделали ее.

Он повернулся, и свет выхватил из теней его лицо — усталое, с недельной щетиной, с новыми морщинами у глаз.

— Что значит "переделали"? — Ава встала, подошла к нему.

Джейк молча протянул маленький фонарик.

— Посмотри ей в горло.

Ава наклонилась над спящей матерью, осторожно откинула ее голову. В слабом свете стало видно — крошечный шрам под подбородком, почти заживший.

— Это…

— Имплант, — голос Джейка звучал жестко. — Для модуляции голоса. Чтобы она пела на нужных им частотах.

За окном пролетела ворона, бросив мимолетную тень на стену.

Анна внезапно зашевелилась, ее глаза открылись — ясные, осознающие.

— Ты нашла ноты? — ее голос был хриплым, но твердым.

Ава кивнула к чемодану.

— "Requiem for Silence".

Губы Анны дрогнули в подобии улыбки.

— Сыграй, — она попыталась приподняться, но силы оставили ее. — Только… в обратном порядке. И на малой терцией ниже.

Джейк уже раскрывал старое пианино у стены. Клавиши пожелтели, но звук остался чистым.

Ава села за инструмент. Первые ноты прозвучали неестественно глубоко, создавая жутковатый диссонанс.

— Что это…

— Продолжай, — Анна закрыла глаза.

Комната наполнилась странной мелодией — не песней, а чем-то другим. Кодами? Шифром?