Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 34 – Лена Лорен

— Вот же бесполезные создания. Откуда их здесь столько? А ну, кыш! Кыш отсюда! — злобно он цедит, поглядывая на стайку птиц и грозя им кулаком. Раскрасневшись, Старовойтов достает из кармана носовой платок и смахивает с плеча всё это безобразие. — Но ничего, говорят, это хороший знак. Птица гадит на человека к удаче и большому богатству. Не удивлюсь, если и на Богдана такая «удача» с небес сваливалась. То-то ему нынче так везёт: и с красавицей женой, и с карьерой.

— Катюш, беги наверх, почисти зубки, а я скоро приду и мы обсудим с тобой то, о чем ты просила, — проговариваю мягко, мысленно молясь о том, чтобы дочка не стала расспрашивать о «дяде» Богдане. Тогда мой обман вскроется в одночасье.

Задерживаю дыхание, ощущая, как пульс частит в области затылка.

— А можно я сначала поиграю, а потом зубки почищу?

— Хорошо, золотце, сегодня можно.

Катя вскачь бежит вверх по лестнице. И как только она скрывается из виду, Николай Васильевич отмирает и тыльной стороной ладони смахивает пот со своего лба.

— Какая красивая девчушка у вас. Я правильно понимаю, это ваша дочь? — в крайнем замешательстве любопытствует он.

И тут вдруг его внимание снова привлекают кусты.

Да что он там увидел, не пойму? Он вообще собирается уходить или нет?

— Правильно, Николай Васильевич. Ее Катя зовут, — отвечаю вежливо, однако мое терпение уже трещит по швам.

Оказывается, врать не так-то уж и просто. И не сказала бы, что я прям завралась, но изнутри меня будто бы всю выкручивает.

— Ба-а-а, никогда бы не подумал, что Богдан семейный человек. Простите, а как давно вы женаты? — прищуривается, словно пытаясь считать эмоции и поймать меня на лжи.

— Да как бы вам сказать, — бормочу, сгорая со стыда и придерживаясь за входную дверь, чтобы не свалиться в обморок от переизбытка не самых лучших эмоций.

И мне кажется, что Старовойтов разглядел в моих глазах панику.

Ну всё… Сейчас он точно расколет меня как орех.

— Скажите правду, — нарочно давит Николай Васильевич, загоняя меня в тупик. — Я с уважением отношусь к Богдану, мы с ним дружим уже много лет. Мне вы можете доверить любой свой секрет. Я ни за что о нем не проболтаюсь.

Как он запел-то! У него даже голос изменился до неузнаваемости. Но меня не проведешь.

Я может, и поверила бы в их дружбу, если бы точно не знала, что Старовойтов спит и видит, как свергает Богдана с вершины «Олимпа» и вгоняет ему нож в спину.

— Послушайте, Николай Васильевич, — взяв всю волю в кулак, я решаю намекнуть ему, что он сует нос в чужие дела, и ровно в этот момент кованные ворота отъезжают в сторону и во двор въезжает машина, из которой выходит мой новоявленный «муж».

Фух! Слава богу!

Вот пусть Богдан теперь сам отдувается! Он ведь и затеял эту игру, а я сдуру приняла ее правила. Сама от себя не ожидала.

Богдан открывает пассажирскую дверь и забирает с сидения шикарный букет цветов. Разворачивается, переводя взгляд с букета на крыльцо.

Первой он замечает меня. Радостная улыбка тут же рисуется на его губах, но стоит ему лицезреть на крыльце Старовойтова, как он резко тормозит, плечи его наливаются напряжением, и вся радость испаряется, а на ее месте образуется тотальное равнодушие.

Только едва заметная игра желваков выдают в Богдане раздражительность по отношению к Старовойтову.