Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 31 – Лена Лорен

— Хорошо, мамочка. Давай собираться.

Невыносимо больно огорчать собственное дитя, но иначе никак. Нельзя нам оставаться во владениях человека, который не гнушается вести нечестную игру.

Кто знает, может, и с нами он поступит так же нечестно. От него теперь можно всякое ожидать.

Я, конечно, признательна ему за то, что он не оставил нас в трудную минуту и приютил у себя, но теперь понимаю, что за всем этим стояли скрытые мотивы — Богдан искал личную выгоду, просчитывая ходы наперед. Поэтому будет лучше, если мы с Катей уедем, пока он не совершил очередной ход.

— Ты готова? — обращаюсь я к дочери, держа пакеты в руках.

— Угу, — уныло она кивает.

И только мы выходим из комнаты, как мой телефон начинает звонить. Опускаю пакеты на пол, достаю телефон из сумки и вижу на экране незнакомый номер.

— Алло, кто это? — отвечаю я настороженно.

— А ты угадай с одного раза, — узнаю я голос бабушки, и настроение сразу же взмывает до небес.

— Бабуль, как я рада тебя слышать! Ну как ты, рассказывай? Как отдыхается?

— Да бывало и получше, без огорода отдых совсем не тот, знаешь ли, — фыркает она в трубку. — Натуль, ты лучше расскажи мне, что это за молодой человек весь санаторий на уши поднял, чтобы подозвать меня к телефону?

Если я сейчас скажу бабушке, что Богдан — сын ее давнего знакомого, то бабуля начнет расспрашивать меня о нем. А о нем мне даже думать не хочется.

— Да никто. Просто знакомый, ничего особенного, — бросаю коротко, тая в себе раздражение к этому человеку. — Он отправит к тебе своего помощника за ключами.

— Ясно. А твой охламон где? — спрашивает она о Стёпке.

Так уж привыкла она его называть. Раньше я постоянно поправляла бабушку, а сейчас даже приятно слышать нечто подобное из уст родственницы.

— Понятия не имею. Мы разводимся.

— И правильно, только зря годы ему свои подарила, — проворчала бабуля, и я удивилась тому, что она не стала допрашивать меня о причине нашего расставания, словно ей было это неинтересно, но я-то знаю, как она любит промывать Стёпке косточки, а тут вдруг сразу сменила тему: — А по поводу ключей… Посеяла я их где-то. Все пожитки свои перевернула вверх дном, а ключи от дома так и не нашла. Небось выронила по дороге.

— Погоди, бабуль, а как же мы домой попадем? Мы не можем вернуться к Стёпке, — оторопела я вдруг.

— Придется подождать моего возвращения. Поживи пока у своего «просто знакомого». Как поняла, он человек надежный и вас в обиду не даст. Вот вернусь через десять дней, тогда и порешаем. А больше никак, Натуль. Ты у меня не прописана и фамилия у тебя другая, так что тебе даже мчсники тут не помогут.

Если б только знала бабуля, на что нас Катей обрекает этот «надежный» человек, то она мигом приехала бы сюда и скрутила его в бараний рог. Но мне совсем не улыбается обременять ее. Пусть отдыхает, оздоравливается. А я что-нибудь придумаю.

— Тогда жду тебя через десять дней. И звони почаще, хорошо, бабуль? Не теряйся, как в прошлый раз.

— Да я и не терялась, вообще-то. Я звонила тебе вечером перед своим отъездом. Твой охламон еще трубку взял, сказал, что ты моешься. Ну я ему и сказала, что уезжаю. А он что, не передал тебе?

— Н-нет…

— Вот ведь поганец! — рявкает она злобно.

И не просто поганец! Да на нем клейма негде ставить, ведь, оказывается, Стёпка был в курсе, что бабушка уехала! Но это не помешало ему отправить нас в никуда, зная, что нам с Катей больше не к кому пойти.