Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 70 – Ирина Шайлина

Поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.

— Ты поступаешь так же.

— Да? И когда же?

— Да сегодня. Я имело право знать, что консультация у врача именно сегодня. А если бы ты приехал, и нас вообще дома нет? И я не беру трубку? Где бы ты нас искал?

Киваю, признавая, что она права. И что нам обоим придётся учиться учитывать интересы друг друга, не только ребёнка. Останавливаемся перед садиком. Обычный, советский, разве только компактного размера, вряд-ли здесь много детей. Унылый, серый, весенний снег вокруг. С ним контрастируют яркие картинки на стенах.

— Если ты хочешь работать, мы можем нанять няню. Лучшую няню. Две или три. Ей не обязательно ходить сюда.

Я плохо помню свое детство. Кажется, я был не слишком дружелюбен. Первые настоящие друзья у меня появились в университете. Лиза – одна из них.

— Нике будет мало няни. Она очень социальна. Ей нужно общение, ей нужны другие дети. У этого сада хорошие отзывы и отличная группа для детей с проблемами зрения. Я не буду действовать во вред своей дочери.

Я снова кивнул, признавая её правоту. Воистину, день компромиссов. Мира вышла, направляясь за дочерью, я остался на небольшой парковке у сада. Хотелось курить, но не курить же возле садика… подумал вдруг – ещё в начале, да даже в середине этой зимы я понятия не имел, что моя жизнь изменится настолько. Что я буду сидеть в машине у здания детского сада, ожидая свою дочь. Неисповедимы пути Господи, пусть и не верил в Бога никогда.

Они показались из-за угла. Ника в яркой шапочке держит мать за руку и что-то взахлёб рассказывает. Увидев меня на парковке замирает, потом задаёт Мире вопрос.

— Привет, – говорю я, когда дверь открывается.

Мира пристегивает Нику в детском кресле.

— Привет, – отвечает она.

— Как прошёл твой первый день?

Ника молчит несколько секунд, размышляя, что ответить.

— Пока непонятно. Я ещё не знаю, кто из мальчиков самый противный, их тут всего три, а Илюша почти не видит ничего. Ему один глаз заклеили, я водила его за руку.

— А как твои глаза?

— Чешутся, – пожимает плечами Ника. – Сегодня чешутся и вчера чесались.

Я присматриваюсь к ней. Линзы очков неплохо увеличивают, я вижу каждую белоснежную ресничку. И замечаю вдруг – в уголке правого глаза краснота. Обмениваюсь взглядами с Мирой, и ей передаётся моя тревога.

Быть родителями это иметь общие страхи.

Хорошо, что консультация уже сегодня. Мы немного опаздываем, и я давлю на газ. Клиника частная, хотя насколько знаю, этот хирург практикует и в государственной глазной хирургии. Он лучший. И я знаю, что за такие деньги он подождёт, но я не люблю опаздывать почти так же сильно, как и не люблю ждать.

На первом этаже клиники мы сдаём верхнюю одежду, взамен получаем бахилы и одноразовые маски. Обрабатываем руки. Затем нас ведут в кабинет, Мира на ходу достаёт внушительную папку из сумки. Медицинские документы Ники.

— Как дела, Белоснежка? – спрашивает Алексей Сергеевич, кивая и нам с Мирой.

— Хорошо, – отвечает она.

Садится на стул, спокойно ждёт действий врача. Ей не в первой бывать в кабинетах офтальмолога, для неё это норма и она не чувствует волнения.

— Хороший врач, – кивает Алексей Сергеевич, просматривая медицинские заключения, что передала ему Мира. – Я вполне доверяю его выводам. Но мы тебя, дорогуша, все равно посмотрим.