Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 67 – Ирина Шайлина

— Мама, – снова начал я.

— Ничего не говори, – попросила она. – Потом. Мне просто нужно переварить эту ситуацию. Потом поговорим.

— Я хотел познакомить вас в эти выходные.

— Я рада, что ты не планировал скрывать от меня внучку годами.

От меня её саму скрывали годами, но если я сейчас начну говорить это, мои слова будут выглядеть попыткой оправдаться. А я и правда, не прав был. Мать имела право знать. Я сходил в кладовку, взял швабру и принялся растирать пролитый чай по полу.

— Если ты хочешь, мы можем поговорить о её здоровье.

— Она прекрасна, – категорично сказала мама. – Она само совершенство, Тимофей. Без преувеличения, она идеальна, ни о какой неполноценности и речи идти не может.

— Зрение…

— Это плохо, – покачала головой мама. – Но на какой черт тебе столько миллионов? Вот и пусти из на лечение дочери.

— Пущу, – согласился я.

— Вот и хорошо.

Я понял, что стадии охреневания у нас все же разные. У мамы сразу за ней пошло абсолютное признание и любовь. Я даже завидовал маме, она любила Нику просто за то, что она есть.

— Я не знаю, о чем с ней говорить, – пожаловалась мама. – Она такая маленькая, а я её боюсь. Я так боюсь, что не понравлюсь ей, что она меня не полюбит…

— Тебя невозможно не полюбить, – покачал головой я.

Мама отбросила мокрое полотенце, шагнула ко мне, и я крепко её обнял, такую маленькую и хрупкую. Мы замерли так на добрую минуту и стояли молча. Из глубины квартиры неслись приглушённые звуки, и я снова с удивлением осознал – у меня есть дочь.

— Не вини Миру, – вдруг сказала мама. – Даже если тебе горько и обидно, не вини, даже не вздумай. Я…я как женщина могу её понять. И ты поймёшь, дай только время себе.

На кухню вернулась Ника с матерью. Теперь на девочке полосатая пижама. Босые ноги с крошечными, трогательно поджатыми пальчиками, умиляют. С ними вернулась тишина. Но теперь с ней не пришло напряжение. Наступил не мир, но хотя бы временное перемирие.

Раньше я её ужасно боялась. Теперь тоже. Но не её, а сцены, которую она могла устроить, её эмоций. Мне своего нервяка хватало. Но Алла Игоревна на удивление быстро взяла себя в руки – обошлось без скорой. Было бы досадно, если бы я угррбила бывшую свекровь в первую же за последние пять лет встречу.

Она сама боялась. Не меня, моей дочери. Мы и не говорили толком, она все смотрела на Нику, боясь даже ее касаться. Ника на неё поглядывала настороженно, но страха не показывала. Я была рада этому, но одновременно печалилась, что мой ребёнок вообще может бояться.

— Извини, что я как снег на голову, – сказала Алла Игоревна прощаясь. – у меня не было твоего номера. Да и времени на то, чтобы подумать тоже.

— Ничего страшного, – уверила я, хотя не была в восторге от этой встречи.

— Ты мне звони… и Мира, твоя дочь чудесная. Мне жаль, что я не знала её, так долго.

Мне жаль, что вы не успели воспитать в своём сыне хоть немного терпения и мудрости, мысленно продолжила я, прощаясь. Нет, против этой женщины я ничего не имела. Но мы так привыкли с Никой быть вдвоём против всего света, что любые люди казались лишними. Ненужными.

Избегать встреч с Тимофеем не получилось – договорились ужинать всегда вместе. Но взбудораженная обретением бабушки Ника так и не смогла уснуть в тихий час, поэтому вечером клевала носом. Она спать, и я с ней сбежала, лежала рядом, переваривая то, что нахожусь в квартире Тимофея, он совсем рядом, я слышу его шаги, но просто прячусь.