Книга Недетские забавы, страница 42 – Анастасия Петрова

— Ты, блять, не понимаешь. Это как наваждение. Сколько я баб трахал? Сотни. Там даже от секса не было и доли того, что я чувствую сейчас, целуя тебя. Это невозможно, — он кричит так сильно, что я в испуге прислоняюсь к стене. — Мне конец, Алиса! Теперь ты — мое уязвимое место, и если туда начнут бить, а рано или поздно начнут, то ты будешь в большой опасности, — мужчина закрывает глаза.

— Я не должна была целовать тебя, — зачем-то пытаюсь оправдаться.

— Ты не понимаешь, да, девочка? Мне пиздец.

Я не узнаю Павла, его чувства обнажены, он вываливает все, что чувствует, на поверхность.

— Ты должна уехать обратно к своему жениху! Так будет безопаснее для тебя же, — смотрит на меня так, словно душу вытягивает, — Ткач не должен узнать о тебе. Если он тронет тебя, я сорвусь.

— Ты отпускаешь меня? Что происходит?

— Я не могу больше подвергать тебя опасности. Они будут бить по мне через тебя.

Павел хватает мою сумку и велит собираться скорее. Я инстинктивно одеваюсь, даже не пытаясь понять, что случилось в голове мужчины после одного поцелуя. Мы садимся в машину и едем обратно в город. Павел всю дорогу причитает, что никто меня не тронет, что он не позволит, что он облажался. А я ничего не понимаю.

Мужчина тормозит у моего подъезда, поворачивается полубоком и смотрит проникновенно.

— Ты моя, Алиска. Рано или поздно ты это поймешь. Беги пока к своему жениху, но знай, что я заберу тебя, — уверенно говорит мужчина. — Хотя ты скоро сама поймешь, что хочешь ко мне.

Он открывает дверцу машины с моей стороны, огибая мое тело. Я выхожу, но дверь не закрываю.

— Моя! — чуть ли не бьет себя в грудь, и сам захлопывает дверцу, садится и тут же срывается с места, уезжая прочь.

Я стою какое-то время у дома, пока не начинается ливень.

«И как мне теперь смотреть в глаза Алексею?»

Наши дни

Захожу в квартиру, прислоняясь к дверному косяку спиной, и устало вздыхаю. Голова просто разрывается от количества мыслей, немыслимая путаница, от которой хочется спрятаться. В доме тишина, чувствую себя пусто в родном месте, понимаю, что не смогу смолчать, что мое обостренное чувство справедливости заставит рассказать Алексею правду. Правду, что целовала другого мужчину.

Скидываю обувь и неаккуратно отодвигаю ботинки в сторону, плетусь прямо в верхней одежде на кухню. Осушаю стакан с водой, затем второй — легче не становится. В холодильнике мышь повесилась, что странно, Леша обычно готовит. Может, он у отца гостит. Набираю молодому человеку.

— Привет, а ты где? — проговариваю в трубку.

— Малышка, привет, я на работе, сегодня была четырехчасовая операция, — устало произносит мужчина. — А тебе как живется в чужом доме?

— Леш, я дома, — прикрываю глаза и устало тру лоб ладонью.

— Лечу, скоро буду! — он скидывает звонок, даже не дав мне вставить и слова.

Я решаю принять ванну, чтобы смыть с себя запах Павла, но это оказывается не так просто. Он везде. Вспоминаю его руки, прижимающие к себе, и тело простреливает. Вспоминаю трехдневную щетину, которая грубо касалась моей мягкой кожи. Его губы, глаза. Его всего. Как там говорят мужчины, когда не могут выдворить женщину из своей головы? Ведьма! Видимо, Павел настоящий ведьмак, потому что его образ поселился у меня в сознании. Оседаю на пол ванной, разглядывая узор на кафеле и прислушиваясь к шуму воды.